Книга Ло. Подарок для принцессы, страница 83 – Лолита Моро

— И у меня никаких нет дел в снежных горах. Я даже не знаю, что это за Хребет такой, — я старалась не отставать.

От Есаула валил пар. Но скорости преодоления он не снижал. Боится замерзнуть? Согласно моему внутреннему чувству мороз стоял градусов десять, не больше. Но и не меньше.

— У меня ботфорты из перчаточной кожи, считай, я иду босиком, — сообщил пират, — Северный Хребет — это край Столичной планеты, почти Полюс. Тебе, кстати, запрещен въезд сюда.

— А я и не въезжала, — пожала я плечами. Сапоги у меня добротные, для верховой езды. Да и не мерзну я особо. Просто не люблю холод. — А тебе, Есаул, не запрещен разве?

— Ну да, — легко согласился он. Вдруг вгляделся в горизонт и встал пнем. — Глянь, лапушка, дымок видишь? Высокая труба прачечной.

Я вгляделась. Ничего не разобрать в черно-белом пейзаже. К тому же внизу под нами гулял ветер. Он поднимал белую крошку и закручивал ее в столбы, и разбивал о камни. Никакой трубы или прачечной я не смогла разглядеть. Но запах далекого жилья я почуяла: крахмала, лаванды, кипятка, молочной каши.

— Что это? — я нюхала воздух, как собака, нашаривающая носом верхнюю цепочку следов.

— Это одно хорошее место, — не пожелал откровенничать капер. Скомандовал — не отставай, Ло, двинули. Надо до ночи дойти.

Я месила снег следом за мужчиной. Вот лжец! Название местности знает, куда идти знает. Но молчит. Мы повязаны жестко браслетом между собой, куда мой флибустьер, туда и я. Меня не швыряет через Кольца и Коридоры в Пространстве без надежной причины, даже если я не сразу могу ее распознать. Удирая с площади Регистан, я могла завести нашу парочку куда угодно, а притащила сюда в заснеженные горы Столицы. Почему? У меня лично ответа нет.

Мы вышли на неширокий каменный карниз. Ветер сдул снег с базальтовой площадки, обнажив старое кострище и пещерную щель в скале. Грубые ступени вниз свидетельствовали, что здесь ступала нога человека. Только, вероятнее всего, летом.

— Вот чуял я, что от тебя мне беда будет, лапушка. Эх, Рома-Роман, чуйке надо верить, а не девке красной и срамной, — приговаривал мужчина, начиная спуск. Подал руку.

— Чой-то я срамная? — возмутилась я, цепляясь за его ладонь.

Крутая горная речка, узенькая и синяя, как ленточка в косе, закованная льдом и слегка присыпаная снежной крупкой обещала послужить быстрой тропкой вниз. Выживут ли наши задницы после такого пути?

— Как же не срамная, когда ты меня облапошила? — рассмеялся Романов, — стою вот из-за тебя, ведьма приворотная, по пояс в снегу. Гол, как сокол. Ни денег, ни Зайца.

— Так ведь я рядом стою, Ромка, такая же, как и ты, облапошенная.

Когда Заяц непроницаемо-черной массой бесшумно вышел из Кольца Перехода на площадь, воцарилась тишина.

Люди смотрели, задрав головы и придерживая руками арафатки, чалмы, чадры и платки, как проплывает над их головами белый заяц на плоском днище космической шхуны. Такие чудеса здесь над Регистаном давненько не случались. Потом народ на площади ахнул, проморгался и заорал:

— Звери! Снова! Атака! Где полиция! Армия! Флот!!!

Но Заяц беспрепятственно накрыл своей тенью Лобное место и завис. Не высоко. Ровно на длину швартовочных тралов.

Мы знали свои роли: я и Чудь спускаемся на тралах вниз на брусчатку выручать ребят, а Есаул прикрывает гаусс-ганом нашу парочку сверху. Надо уложиться в пять-шесть минут потому, что на седьмой явятся дежурные экипажи стражников и душка Асланбек. Я напоследок напомнила Романову, чтобы он был постоянно в зоне видимости. Визуальный контакт его браслет поддерживал жестко бесперебойно, я это уже поняла.