Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 24 – Сашетта Котляр

— Необычная сказка. У нас таких не рассказывают. Неужели сам придумал? — лицо Анники было очень близко к его собственному, и Ивар чувствовал жар её дыхания. Но он ничего не собирался делать. Ничего из того, что хотелось. Не сейчас, пока она не знает, кто перед нею. Точно не сейчас.

— Не я, матушка, — чуть более хрипло, чем следовало, ответил он. — Она сочиняла сказки, когда я был ребёнком, а я их запоминал. Обещал ей, что запишу их, и буду рассказывать своим детям и внукам. Но пока удалось только тебе, — он улыбнулся, хотя знал, что улыбка вышла болезненной. К счастью, Анника не могла этого увидеть.

— Ты ведь непростого рода, Волк, — заметила она. — У тебя гладкая речь, ты хорошо образован. Неужели у твоей матушки было время на сказки?

— Матушка считала, что хоть немного её времени заслужили и её дети тоже, — пожал плечами он. Анника задумчиво погладила его по плечу, и Ивар вздрогнул. Что в голове у этой женщины? Она же не может не понимать, что он не железный!

Впрочем, в этот раз он сдержался. Только голос стал ещё более хриплым:

— Но ты права. Матушкины сказки мне довелось слушать не слишком долго. Как минула моя седьмая зима, так они и стали совсем редки, а когда минула десятая — исчезли вовсе. Но каждая сказка, которую рассказывала матушка, осталась вот здесь, — он осторожно взял Аннику за ладонь и положил её себе на голову. Та погладила его по волосам, перебирая пряди.

Хотелось спросить её, что она творит. Но одновременно — и не хотелось тоже. Поэтому Ивар молчал. Если бы Анника знала, кто он таков, видела его лицо, тогда он вёл бы себя совсем иначе. Но сейчас касаться её, как мужчина касается желанную женщину — подло. Он не имел на то права, и прекрасно об этом помнил. Хотя держаться становилось сложнее с каждым прикосновением этой прекрасной снежной демоницы.

— Должно быть, ты очень её любишь, — заметила Анника, разрушив, наконец, тишину.

— Так и есть, — согласился Ивар. — Без неё не было бы и меня. Не как человека из плоти и крови, в этом смысле мы все дети своих матерей. Но как того, кем я вырос, и кем стал. Это её заслуга, ничуть не меньше, чем моя собственная. Давай я помогу тебе встать? — последней фразой он усилием воли сам разрушил волшебство момента.

— Я думаю, я справлюсь, — улыбнулась Анника. — Но спасибо за предложение.

Анника Хальстендоттир

Я и сама не знала, что на меня нашло после сказки Волка. Почему-то казалось, будто она обо мне. Что он дразнит меня, намекая, будто я и есть та самая принцесса — своенравная, и не готовая никого впустить в свою жизнь. Должно быть, меня обуяла гордыня. Я перешла все возможные грани приличия, но у Волка лишь сбилось дыхание, а в остальном он, казалось, даже не заметил этого.

С другой стороны, это и к лучшему. Благодаря спокойствию Волка, я тоже успокоилась, и не натворила ещё больше глупостей. Здесь, в лесной глуши, меня некому осудить. Но отцу бы явно не понравилось, как я веду себя с врагом. Правда, этот враг выхаживал меня не хуже родной матери, когда собственные братья пытались убить…

Но что делать с этим я подумаю позже. Пока же я поднялась на ноги, чувствуя боль, но уже не мешающую так сильно. Раны, особенно самые слабые, успели затянуться. Наши занятия помогали мне вернуть телу гибкость, и свыкнуться с тем, что я почти ничего не вижу. Но тени становились глубже, и перед глазами больше не было непроницаемой тьмы. Это внушало надежду.