Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 4 – Сашетта Котляр

— Знаю, о чём ты думаешь, — в голосе незнакомца послышалась усмешка. — Тебе ли не знать, что магия, заключённая в теле, бережёт своих детей? Спи вволю, пей отвары, восстанавливайся. И зрение вернётся. Умереть всегда успеешь.

Я покачала головой. Нет, я конечно не хотела умирать. Живая я смогу свидетельствовать против Трюггве и Рольфа. Даже если не буду видеть их перед собой. Это просто страх. Но этот мужчина, кем бы он ни был — прав.

Я произнесла всего одно слово:

— Спасибо.

— Повремени благодарить, — отчего-то развеселился он. Но силы покинули меня, и я снова провалилась в сон. Там, в отличие от яви, я видела прекрасно. Жаль, что во сне я смотрела, как кулак брата прилетает мне в лицо, и раз за разом ничего не могла с ним сделать.

Когда я очнулась снова, было холодно. Не так морозно, как снаружи — а мы явно были в каком-то помещении, теперь я это понимала. Но холодно. Меня била мелкая дрожь, и я обхватывала плечи руками, не зная, как ещё согреться. Есть ли здесь шкуры или хотя бы тканое полотно, чтобы укрыться?!

Звать незнакомца не хотелось. Я и так должна ему больше, чем многим. Кем бы он ни был, а долг жизни придётся отдавать. Даже если он из осёдлых, противных Орну своей мягкотелостью.

Незнакомец, правда, не казался ни мягким, ни мокроруким. В отличие от моего родного братца. Трюггве хоть хватило пороху смотреть на меня, а Рольф даже на это оказался неспособен!

Я закашлялась. И сразу услышала мужской голос:

— О, снова очнулась. Видишь меня?

Я видела только темноту. И в ней было неуютно. Страшно, если уж не врать себе. Как я поведу войска, если не могу рассмотреть собственной руки? Как… но об этом не стоит думать. Отчаяние — паршивый спутник.

— Раз молчишь, значит не видишь, — проницательно усмехнулся мужчина.

— Кто ты? — всего два несложных слова, а я снова захрипела. Чтоб Трюггве провалиться в глубины под Вратами Холле!

— Вернётся зрение — узнаешь, — ожидаемо ответил мужчина. — Можешь звать меня Волком, если тебе так будет проще, Анника.

— Узнал, значит, — кашель. Как же я устала от кашля!

— Тебя сложно не узнать. Среди воительниц ярла Хальстейна лишь одна носит волосы, горящие огнём, — заметил Волк. — И лишь одна приносит ему победу за победой. Но себе ты едва не принесла поражение, так что предлагаю выпить отвар. Иначе эта буря убьёт тебя, даже несмотря на то, что ты греешься у моего очага, а не лежишь в снегах недалеко от тропы.

Я кивнула, понадеявшись, что он смотрит на меня. Мне повезло. Волк подошёл ближе, я слышала его шаги. И снова поднёс к моим губам какую-то чашу, когда я заставила себя привстать. Напиток был травяной. Но в настое была и малина — то ли для вкуса, то ли часть лечебного сбора. Я любила малину. Правда, едва ли об этом хоть кто-то знал, кроме мамы, ушедшей за Врата.

— Ты целитель? Из осёдлых, да? — спросила больше потому, что в таком состоянии я не могла делать ничего, кроме разговоров. И глаза подводят, и тело.

— Ну уж точно не из ваших, — хохотнул Волк. — Что бы они делали в долине? Да и они бы сразу отвели тебя к отцу, не находишь? А врачевать я умею. Не так хорошо, как хотелось бы, но мне случалось не раз спасать жизни.

— Значит, я пленница, — кивнула сама себе. — Что ж, ты знаешь, что можешь получить за меня. За мной долг жизни. Кем бы ты ни был. Долг Жизни — свят.