Онлайн книга «Надоевшая»
|
Тишина в комнате была давящая, ее не нарушало ничего, кроме стука клавиатуры, писка, издаваемого кнопками под моими пальцами, и моих неуклюжих шагов. То, что эту атмосферу я создала собственными руками умиротворяло. Все было так, как должно, хотя одновременно с тем и неправильно. Впрочем, когда очередной протяжный писк возвестил меня о том, что еда готова, я положила по порции всем троим, а не только себе, а затем, с пластиковой тарелочкой в дрожащих руках, победно уселась обратно на «свою» софу. Спайк на мое поведение среагировал неприязненным взглядом, а Мезенцев иронически усмехнулся, посмотрев на красивые старинные часы на своей руке, с которыми никогда не расставался: — И тебя с Новым Годом, Каштанка. Я кивнула ему, и мелко задрожала от нехорошего предчувствия. Если праздник пришел к нам в такой обстановке, то как же мы проведем год? Мысль показалась абсурдной, нелепой, и я раздраженно вгрызлась в безвкусный полуфабрикат. Парни последовали моему примеру, и, пока мы ели, тишину не нарушало вообще ничего. Мерный стук челюстей и рваное дыхание в нее неведомым образом вписывались, подчеркивая зловещесть и одновременно с этим банальность того, как мы проводили праздник. Вспомнились Света, Мария Вениаминовна, тетя Роза, да и Виталя, которому, очевидно, было ой как несладко. Я начала представлять, как эти часы проходят у них, и по всему выходило, что, как минимум, невесело. Света была уверена, что я пропала без вести (и до определенного момента так оно и было), у талантливой учительницы не было родных, с которыми она могла бы хорошо отпраздновать, а Виталя… О нем и говорить нечего. Этому человеку определенно должно быть на редкость паршиво. Он встречал Новый Год без сестры, без нее он его и проведет. И все последующие годы тоже. На глаза против воли начали наворачиваться слезы, и я, тихо выругавшись, взяла пустую тарелку, уже почти не шатаясь донесла ее до прежнего места и, не обнаружив помойного ведра, оставила ее там. Затем направилась в сторону той самой единственной двери. Стас обратил на это внимание, раздраженно пробурчал, что раз обещал проводить, значит, проводит, и пошел следом за мной. Не зря: за дверкой оказался широкий светлый коридор, ведший куда-то вглубь очевидно, обширного здания и несколько запертых комнат неизвестного назначения. Которая из них являлась ванной определить не представлялось возможным. Впрочем, только мне. Мезенцев ориентировался здесь как рыба в воде, и сначала отвел меня к одной двери, за которой оказалось нечто вроде неопрятной гардеробной: тут были свалены в кучу разнообразные предметы одежды, полотенца, простыни, одеяла, и даже нижнее белье, причем, мое нижнее белье. Все это безобразие валялось на полу, несмотря на то, что в углу небольшого помещения стоял большущий шкаф (и больше ничего), и, очевидно, доставлялось сюда в адской спешке. Стало до странного смешно, что отец моего дорогого «друга» таким образом решил озаботиться нашим комфортом. Это означало, что планировалось оставить нас здесь на долгое время, и этот вывод был для меня весьма неутешительным, хоть и логичным. Из всей этой кучи я выудила сменный комплект простенького бежевого белья, большое махровое полотенце и еще одну, чистую пижаму взамен той, штаны от которой были на мне. Как только я это сделала, Стас отвел меня в соседнюю комнату, собственно, ванную, и оставил там, сказав, что дорогу обратно я легко найду и сама. Я не возражала против его ухода, мне хотелось побыть одной и успокоить нервы, которые я сама же и взвинтила. Да и оставаться там, где Белоусов показушнострадает не хотелось вообще. Надо же. Сердце разбили мальчику… |