Книга Надоевшая, страница 103 – Сашетта Котляр

Ванная была совсем небольшой, выложенной темным кафелем как на полу, так и на стенах, однако вмещала в себя как собственно ванну, так и душевую кабину. А еще на полу лежал шикарный пушистый ковер бежевого цвета, да и сама ванна была покрыта бежевой эмалью. Контраст был странный, и это бросилось в глаза, но он меня не шибко беспокоил. Гораздо больше удивила необжитость помещения. Ни тебе полотенец на крючках, ни щеток в стаканах, ни разбросанных тут и там шампуней и гелей для душа. Гель стоял всего один: ежевичный, да и шампунь только тот, что я использовала постоянно. Оба были новыми и, кажется, ждали именно меня.

Я невольно улыбнулась: помнит. Все мелочи помнит. Это было его рук делом… Когда я избавилась от пропотевшей одежды, забралась в душевую, и встала под горячими струями долгожданной воды, меня занимало две мысли: «как там Виталька» и «а может, я все же слишком жестока со Спайком?»..

С тридцать первого числа, когда я высказала Белоусову то, чего на самом деле не думаю, но очень хотела бы думать, наша жизнь потекла в странном ритме. Спайк замкнулся в себе и большую часть дня сидел в кресле, угрюмо смотрел в стену и молчал, Мезенцев все время что-то печатал на компьютере, а я избегала общения с ними обоими, но неизменно разогревала на их долю полуфабрикаты. Между нами установилось хрупкое равновесие, не нарушаемое ничем извне, потому что «извне» для нас просто не было. Хоть какое-то разнообразие в жизнь вносило то, что стоило парням решить, что я заснула, как они начинали говорить.

Видимо, они считали, что больше подслушивать я не буду, или им было все равно, не знаю, но это дало мне уникальный шанс узнать получше их обоих. И Максима, и Стаса. И заодно осознать, что я совсем их не знаю. Вернее, Спайка еще более-менее, а вот его друга… Можно сказать, что совсем нет. Абсолютно. И как я могла быть такой слепой и невнимательной?..

Именно таким образом я узнала, что Мезенцев не просто так торчит за компьютером большую часть времени, а поддерживает связь с Белоусовым-старшим, заместо его подавленного и не желающего ни с кем общаться сыночка. И о том, что Дениса поймали я тоже узнала именно так. Только вот, выяснилось, что ни он, ни Марина понятия не имеют, кто же им платит. С ними всякий раз связывались разные люди, передавали деньги и приказы. Именно поэтому мы все еще сидели в этом «бункере», как метко выразился Стас, и именно поэтому мне последние несколько дней было изрядно не по себе.

Спайков папенька считал, что все эти марины-денисы и прочие были отвлекающим маневром, и, на самом деле, добраться хотели лично до него. Только не уточнял, что и кому он мог сделать, и почему, черт возьми, они не пытаются просто убить его, если дело в деньгах, власти или проклятущих наркотиках. Моя паранойя как бы била тревогу и требовала принять, как данность: судя по тому, как действует неизвестный враг, дело в мести. В банальной такой личной мести по отношению к человеку, нечестным образом получившему свои деньги, коим и являлся родитель Максима.

А если это так — то первейшей мишенью была совсем не я. Не девочка, которая даже не знала, как его зовут, по той простой причине что они никогда не пересекались. А единственный сын, наследник, и так далее, и тому подобное. И, возможно, Стас, потому что его семейство тоже, в общем-то, не шибко чисто на руку. И если это так, то, вероятно, мы сейчас не в безопасности, а в ловушке. Потому что, будь я на месте этого человека, я бы подкупила тех, кто должен охранять троицу испуганных детей, да и все. А разве может оказаться, что тот, кого никак не поймают черте сколько времени глупее наивной школьницы?