Книга Надоевшая, страница 34 – Сашетта Котляр

Я взяла Сириуса из клетки, и посадила на свою постель, которую крыс принялся с любопытством обнюхивать. Затем почистила клетку, оставила ему еды и воды, почесала лишенное ласки из-за того, что я замкнулась в себе животное, и посадила его обратно. Крыс недовольно запищал, и мне стало стыдно. Впрочем, времени уже не было, и я начала быстро одеваться. Белый верх, черный низ, заберусь я на карниз… Вместо юбки брюки — нету больше суки. Хм, да, странные вещи приходят в голову. Впрочем, я действительно не стала надевать юбку. Сумка у меня была собрана еще вчера, так что я надела поверх брючного костюма джинсовую куртку, застегнула молнию, застегнула ремешки на черных лакированных туфлях с тупым носом, и вышла из дома.

Погода снова была столь же отвратительной, что и мое эмоциональное состояние. Дождь лил как из ведра а я, естественно, не взяла зонта, так что капли воды быстро забрались мне за шиворот. Раньше Спайк бы наорал на меня за то, что я так обращаюсь со своим здоровьем и пустил бы под свой зонт. Сейчас орать было некому, и это навалилось на душу тяжелой тоской. Я думала, это чувство придет хотя бы немного позже. А тут банальный дождь — и все, я уже готова разрыдаться от жалости к себе. Потому что я приду в школу промокшая до нитки, и это не вызовет ничего, кроме смеха над дурой-Каштанкой, забывшей дома зонт. Я даже не стала возвращаться за ним. Так лучше. Пусть внешний вид соответствует внутреннему состоянию.

Забавно, но дождь закончился довольно быстро, и толком промокнуть я не успела. Почему-то, стало жаль, что это так. Наверняка вид промокшей до нитки меня вызвал бы хоть какую-то реакцию у моего замечательного окружения. А так, всего-то слегка влажные волосы и почти незаметные пятна на одежде говорили о том, что зонта со мной не было, а на это никто даже не обратил внимания. Зато вся атмосфера школы давила на мозги так, словно она находилась на другой планете, с атмосферным давлением, в пару-тройку раз превышающим земное.

Этого тоже никто особо не замечал. Ну, Каштанка. Ну, мрачная. Ну и что, собственно? Только любительницы посплетничать периодически пытались вытянуть у меня, что случилось, и почему мы со Спайком больше не общаемся. Особенно старалась Олеся Миронова, но с ней все было понятно: Спайк ей нравился, и ее интересовало абсолютно все, что с ним и его окружением происходило. Прям как меня еще несколько дней назад. Да и сейчас, если быть честной. А вот интерес остальных мне понятен не был. В чем смысл обсуждать чужую жизнь? Своей нет, что ли. Мы же чужие люди по сути. Да, учимся вместе. Ну и что это дает? Странные, странные люди, от которых приходилось вяло отмахиваться. Делать мне больше нечего, душу посторонним изливать. Чтоб эти самые посторонние потом еще и глумились надо мной за моей же спиной. Если даже Спайк…

Блядь. Нельзя об этом думать. Его как раз не видно, а я сама себе соль на раны сыплю, на автомате передвигаясь в сторону кабинета русского языка и литературы. Литература — это замечательно, кстати. Может, разбирая проблемы очередного Обломова я на время забуду про свои? Или хотя бы поспорю немного с русичкой. Она умная эрудированная дама, Мария Вениаминовна, с ней интересно говорить про литературу. Да и просто говорить. И голос у нее приятный, глубокий такой, успокаивающий. На пятничном уроке ее, кажется, кто-то заменял, но я даже не запомнила, мужчина это был или женщина. Только то, что урок вела не она.