Книга Надоевшая, страница 57 – Сашетта Котляр

Я подозревала, что грохот от падающей клетки все же был слышен. Вернее, был бы, если бы в этих ебаных гаражах в тот момент, когда я свалила клетку, кто-нибудь прогуливался. Только вот, скорее всего, даже если его кто-то и услышал, это списали на упавший лом или что-то вроде того, ради успокоения своей совести, да и прошли мимо. От греха подальше, что называется. Потому что люди — они именно такие.

Неожиданно вспомнилось, что портфель и сменка вместе с мобильным телефоном (он лежал в портфеле, чтобы я его не потеряла) остались там, куда я упала, когда развязались шнурки. Наверное, Агатов ушел их искать, чтобы избавиться и меня не могли по ним найти. А значит, он скоро вернется. Правда, было решительно непонятно, «скоро» — это когда вообще? Здесь же не было часов. Собственно, здесь вообще ничего не было, кроме меня, клетки, окровавленных инструментов и останков живности. Мерзость, мерзость, мерзость! Я почти хотела, чтоб этот больной на голову вернулся. Хоть какое-то разнообразие, мать его.

Осознав, что затея со скидыванием клетки ничего не дала, я начала пытаться выбить замок. Отчаянная идея и бессмысленная. Только руки в кровь поразбивала, увеличив шансы получить заражение или еще какую-нибудь прелесть. Некстати начало вспоминаться, что все известнейшие маньяки начинали с домашних животных. И столь же некстати подумалось о том, что предсказать содержимое головы такого «человека» невозможно. То есть, когда он вернется, он может сделать что угодно. А я, будучи хрупкой девушкой, никак не смогу ему ответить. Я же даже со Спайком ничего сделать не могла, а он, как я сейчас понимала, старался запугивать, не причиняя реального вреда. И говорил, что Дениса стоит бояться, потому что он «без тормозов». Изумительно просто!

Мною, наконец, овладели нормальные для таких ситуаций чувства. Паника, страх за свою жизнь, омерзение, желание выбраться и прочий спектр эмоций мыши в мышеловке. Я снова заорала. Результат это дало тот же, что и в первый раз. Я заорала еще раз, молотя ладонями по клетке. Ни единого постороннего звука не раздалось в ответ. Только голова разболелась еще сильнее, а из глаз брызнули слезы. Нестерпимо хотелось домой, хоть меня там никто и не ждал. Или в школу. Или на работу. Или к Спайку, который будет прожигать меня презрительным взглядом. Словом, куда угодно из этого гаража ужасов, мать его!

Впав в панику, я кричала до тех пор, пока не охрипла, и плакала до тех пор, пока не заболели глаза. Денис все не приходил и не приходил, и в голову даже пришла шальная мысль, что он и не придет, оставив меня здесь умирать от голода и жажды, а потом медленно разлагаться среди товарищей по несчастью из братьев наших меньших.

Когда я уже готова была выть от паники и клаустрофобии, гараж открыли. Оказалось, что уже стемнело, и свежий вечерний воздух несколько прояснил мысли в моей голове. Только вот лучше бы я и впрямь умерла в этом гребанном гараже. Это было бы куда как милосерднее того, что случилось потом.

Пришел, само собой разумеется Денис. Проигнорировал очередной вопль о помощи ничего мне не сказал вопреки всем книжным штампам о душевнобольных, и выудил меня из клетки, изрядно покорябав об нее. По идее, на крики из уже открытого гаража должен был бы кто-нибудь прийти, но чуда не произошло. Во дворе было тихо. Агатову было вообще наплевать на то, что я зову на помощь и попытки сопротивления, он только труп кролика отрешенно погладил, второй рукой с силой удерживая меня за запястье. Стало жутко. Это все напоминало какой-то дешевый триллер, и я снова заорала. Получила от Дениса пощечину, такую, по сравнению с которой спайковые были ласковыми поглаживаниями по лицу.