Книга Надоевшая, страница 60 – Сашетта Котляр

Положив меня в клетку, Агатов вознамерился уйти из нее, так и не сказав мне ни слова, и к тому же не освободив меня от ленты. Это всколыхнуло здравый смысл (терпеть становилось совсем тяжело), и я робко промычала, привлекая его внимание, и заставляя повернуться.

— Ммм ммм ммм, — по замыслу это была просьба отпустить меня в туалет. Денис, как ни странно, понял.

Агатов обернулся и издевательски рассмеялся, пробуждая, наконец, должную проснуться еще в багажнике панику.

— Здесь твой туалет. А так же поилка, кормушка и сексодром. Если за тобой любовник придет — то, может, не навсегда. А так посмотрим. Кто тебя хватится-то? Я, правда, немного по-другому все это планировал, но твоя попытка следить за мной просто вынудила привезти тебя сюда пораньше. Оно и к лучшему.

И ушел. Так и оставив меня, как есть, и не дав времени спросить, что значит «и сексодром». Он что… Да не может такого быть! Внутренний голос, правда, издевательски поинтересовался, почему это не может, и я расплакалась. А заодно и… В общем, в туалет мне теперь было не надо. Унизительная мерзость.

Так я и лежала, в мокром белье и джинсах и в неудобной позе, жопой кверху, только головой получалось немного вертеть, все остальное было очень качественно скручено Агатовым. Из того, что я могла разглядеть, я поняла, что нахожусь в подвале частного дома, в клетке, в которой на самом деле есть поилка и кормушка, а в стене были железные вставки, к которым при желании вполне можно было приделать цепь. И посадить на нее меня. Я почему-то и не сомневалась, что Денис сотоварищи, кто бы эти сотоварищи не были, так и сделают.

Я взвыла от отчаяния, но из горла вырвался только хрип. Еще бы. Хоть бы воды дал… Только вот он не счел нужным. И через час, по моим ощущениям, не дал. И через два, когда все тело затекло и начало болеть, а глаза уже слезились от резкого запаха несвежей мочи. К тому же, здесь оказалось неожиданно холодно. В какой-то момент я устала хрипеть, и вырубилась от эмоциональной истощенности и страха.

Очнулась я от сильнейшего пинка в живот, причем на руках уже не было изоленты. Не знаю, почему я не проснулась, когда ее сдирали, вероятно, это был скорее обморок, чем сон. Полукрик-полуписк огласил подвальную клетушку, и я широко распахнула глаза от боли. Первым, что я увидела, был мужчина, который и «будил» меня таким образом. По этому человеку можно было совершенно точно сказать одно: он из сидевших. Причем, судя по исказившей некрасивое, покрытое шрамами рябое лицо кривой ухмылке, сидел он по «тяжелой» статье. Не за кражу точно. Воры выглядят по-другому, не внушают такой страх, как этот.

Мужик был крупный, с выбритой налысо черепушкой и к тому же выше меня сантиметров на тридцать. Он напомнил мне Мезенцева немного. Тем, что эта «крупность» была мышцами, а не жиром. На руках у него были набиты какие-то невнятные тату, а в глазах не было как будто ни грамма интеллекта. Эдакая агрессивная горилла в человечьем обличии. Одет он был в серую от грязи, некогда белую, заляпанную какой-то едой майку-«алкоголичку», бриджи чуть ниже колена, грязно-бежевые, и самые дешевые китайские резиновые шлепки, из которых высовывались грязные пальцы ног с черной каймой под ногтями. Этой самой ногой в грязном шлепанце он меня и пнул, вызвав помимо боли дрожь отвращения.