Книга Надоевшая, страница 63 – Сашетта Котляр

— То-то же.

Затем Денис притянул меня еще ближе и злобно, как разъяренная гадюка, прошипел куда-то между ухом и шеей.

— Мразь. Какая же ты мразь, тупая, грязная сука! Ты его убила, ты хоть понимаешь это?! Мразь! — и встряхнул, как котенка, так что я вскрикнула. И, не удержавшись, язвительно ответила.

— А вы сами это начали. Я не хотела, чтобы меня трахнул вонючий старый хрен.

Этой вырвавшейся некстати фразой я вывела троицу парней из себя. Денис шипел себе под нос, что от меня бы не убыло, а вот его уже не вернуть, вкладывая в эти слова зашкаливающее количество злобы, а двое других деловито снимали с меня мокрую от крови, слез, мочи и пота одежду. Видимо, смерть Андрея больше огорчала меня, чем их. Я не сопротивлялась, отрешенно и как будто бы находясь не здесь, наблюдая, как с меня стремительно снимаются джинсы и трусы. Последний предмет одежды они, кажется, порвали.

Я поражалась собственному равнодушию к происходящему. Еще недавно я так боялась этого, а сейчас меня как будто кто-то выключил. Над разумом снова взял верх холодный расчет. Либо я буду лежать и не рыпаться и дам юным ублюдкам спокойно сделать свое грязное (во всех смыслах) дело, либо я сдохну. Здесь. Сражаясь за свою честь, как бы пафосно это ни звучало. А подобные сражения, особенно трое на одну, неизменно заканчиваются трупом, прикопанным где-нибудь в лесополосе. Так что лучше уж перетерпеть. А потом… А черт его знает, что будет потом.

Может, я буду рыдать от омерзения. Может, ужасаться совершенным мною убийством. Может, мне представится еще один шанс сбежать из этого безумного кошмара, и на сей раз я его не упущу. А может… Ну, в идеальном случае. Меня отсюда все-таки вытащат. Я ведь так и не знаю, что говорил Спайк Андрею. И они тоже не знают. Поэтому надежда, та самая, что подыхает последней, все еще была. Смутная, едва различимая, но была.

Правда, пока что она была соломенной, едва различимой, в отличии от грязных рук, которые пихали мне в рот и между ног. Я ощутила подступающую тошноту, но, на их счастье, блевать мне было нечем. Только в пересохшем рту появился мерзкий привкус желчи, смешавшись со вкусом грязи. Я послушно открыла рот, понимая, что за этим последует. Сердце забилось быстрее от ужаса и отвращения, а внутренний голос язвительно заметил, что хоть какая-то жидкость в организм сейчас поступит. Это было до странного смешно, и меня разбил истерический смех. Тот парень, что расстегивал ширинку, отшатнулся от меня, и поинтересовался у своего «товарища», который раздвигал мои ноги.

— Может, по очереди, а? А то эта ненормальная заржет не в тему, и откусит хуй нахуй.

Тот заржал, отвлекаясь ненадолго от своего занятия.

— Ну ты и петух, Димон! Шлюхи испугался. А Дэнчик вон, вообще сбежал от нее подальше. Ебнулись что ли оба?! Нашли, кого бояться, блять!

— Она уже Дрона грохнула вообще-то! Так что мало ли, чо еще она натворить может.

— Дрон дебил просто, — единственный оставшийся для меня безымянным парень сплюнул мне на майку. — Он ей руки освободил и отвернулся к тому же. Туда и дорога, идиотине. Да и кто по нему рыдать будет, ты что ли? Дэн если только. Но он вообще припизднутый. Короче. Либо ее ебу я, либо оба, но харэ пиздеть уже, заебал, бля.

Второй парень, очевидно, Дима, почесал грязной лапой бритую голову, и заявил, что «встанет в очередь» лучше. Его коллега хрипло заржал, и коленом раздвинул мне ноги. Я невольно подумала, что сумасшедшей быть выгодно в такой ситуации. Снова эта пугающая отрешенность от происходящего. Снова ощущение, что это не меня собрался насиловать потный грязный малолетний ублюдок. Наверное, именно оно странным образом приглушало в моем сознании происходящее, заставляя помнить, кто и что делал и говорил, но не помнить, сколько это продолжалось. Время будто ускорилось специально для меня. И то, что было потом, происходило как будто в один миг.