Книга Надоевшая, страница 71 – Сашетта Котляр

— Я обеспечиваю Владу всем необходимым, — кивнула Марина, соглашаясь с ним неожиданно-тихим голосом.

— А я сторожу там, где от охраны только неприятности, — язвительно ответил Стас.

Я же просто равнодушно кивнула, и этого оказалось достаточно. Марина сопроводила меня в ту самую спальню, где, однако, полностью сменился интерьер. Теперь здесь было две односпальные кровати стоящие у противоположной от двери стены, да и ковер был другой, каштановый, и очень мягкий. Около каждой кровати стояло по тумбе из светлого дуба, и только шкаф остался на прежнем месте, а внутри него оказались мои вещи. А еще рядом со шкафом поместился компьютерный стол с каким-то навороченным компом, дорогой клавиатурой и пафосной геймерской мышкой.

Все это богатство, за исключением второй кровати, по словам Марины принадлежало мне. Он даже телефон мне купил новый, взамен забытого вечность назад в школе. Когда-то я была бы счастлива такому повороту событий. Теперь… теперь я думала, что хочу бежать отсюда хоть к черту на рога. Только вот, кто ж мне даст?..

Самым неприятным было то что меня не выпустили из золотой клетки даже ради того чтобы я подписала заявление на уход на надомное. Это сделали за меня мама и Спайк обойдя формальности. Я только записку от директрисы получила что: мол, не беспокойся, дорогая, мы тебя перевели. Выздоравливай, кушай сытно и не скучай, интересно, что они ей наплели? Понятия не имею, однако это сработало. И теперь я безвылазно сидела в комнате, окруженная только книгами, и сходила с ума. Кошмары стали сниться еще чаще, чем в больнице, так что просыпалась я почти всегда в холодном поту часов эдак в шесть утра и садилась за учебники. Чтобы отвлечься.

Часов до восьми или девяти я зубрила какую-нибудь алгебру, английский или биологию, проходя за час больше, чем в школе мы проходили за неделю, а потом просыпалась Марина, ворчала, что совершенно незачем вставать в такую рань, и утаскивала меня готовить завтрак. Затем мы ели, разговаривали о каких-то пустяках, практически не способных переключить мои мысли на что-то кроме тех прошлых событий, и играли в шахматы. Марина оказалась заядлым любителем этой игры, как и я, так что побеждала то одна, то другая. Это продолжалось часов до двенадцати.

Потом приезжала психолог — очень полная женщина в старомодных очках с толстыми стеклами, одетая всегда в красный деловой костюм. У нее были мышиного цвета волосы, губы-ниточки, накрашенные ярко-красной помадой, неприятное, сморщенное лицо, очень мерзкий голос. Но это ерунда. Самым главным ее недостатком было другое — она мне не помогала. Скорее уж, наоборот добивала мою нервную систему все больше и больше, вызывая желание сделать с собой что-нибудь столь же глупое, как моя прошлая попытка утопления. Она пыталась залезть в душу и вывернуть ее наизнанку. Я отчаянно сопротивлялась, истерила, показывала свою ненависть, но в итоге приходилось с кислой миной слушать ее «мудрые» речи о том, что мне необходимо выговориться. Вне зависимости от моего желания это делать. Экзекуция обыкновенно продолжалась до двух, когда Марина звала меня обедать, даря таким образом свободу от этой мерзкой бабищи. В то же время обедали Спайк с отцом, но они ели в столовой, а мы — на кухне. Я не возражала, впрочем. Большую часть времени, пока мы принимали пищу, девушка развлекала меня разговорами, но иногда ее отзывали хозяева дома посредством звонка, и тогда я оставалась в одиночестве.