Книга Надоевшая, страница 93 – Сашетта Котляр

Не знаю. К несчастью, чужая душа — потемки, а навык чтения мыслей, что спас бы меня от многих ошибок, существовал лишь в фантастике. Так что мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Виталька принес мне плед и скрутил некое подобие подушки из своего свитера, так что засыпала я в относительном комфорте. В голове перед сном крутились странные мысли, и одна из них владела моим сознанием более прочих: какого черта я так уютно чувствую себя с человеком, честно признавшимся, что продаст меня тому, кто больше заплатит?..

***

Вокруг творилось что-то невообразимое. Я находилась словно бы на другой планете, где все было абсолютно серым, и даже люди и животные представляли собой лишь пятна и тени. Здесь было невообразимо жутко, и душу охватывала странная тоска по кому-то или чему-то. Она сжимала сердце своими ядовитыми щупальцами и заставляла желать, чтобы это ощущение прошло. Что угодно, только бы не чувствовать, как душу разъедает изнутри безысходность.

Погода и животные этого «нигде» как будто бы соглашались с моим мироощущением: ливень лил потоками, небо было затянуто свинцовыми, тяжелыми тучами, а земля была совершенно голой, и лишь только грязь хлюпала под босыми ногами. Не было выхода в эту пугающую реальность, не было и входа в нее.

Только я, юная и всеми брошенная. Только земля без единой травинки, и голые, мертвые деревья, да свинцовое небо, и тени живых существ, бегающие меж деревьев. Это место убивало самое существо, внутреннюю сущность, и только звенящая тишина давала непонятную надежду на свободу. Тишина, в которой не было места ни стрекоту насекомых, ни вою животных, ни шелестению травы и листвы, ни даже стуку капель о холодную, бесплодную землю.

Да и время здесь как будто остановилось. Эта реальность словно ждала чего-то. События, после которого все здесь либо заиграет всеми цветами радуги, либо умрет окончательно. События, которое вырвет это место из пограничного состояния между жизнью и смертью, из этой безграничной серости. И даже тишина свидетельствовала об ожидании.

Вдруг, ее разорвал жуткий, полный тоски вой, и я поняла: кто-то умер. И с этим «кем-то» начала разрушаться и сама реальность, пойдя трещинами, ведущими во тьму. Меня охватила безграничная паника, что это я умираю, я, а не кто-то, и эта реальность связана со мной. Но стоило мне упасть в дыру и я… проснулась.

Очнувшись все на том же диване я вздохнула с облегчением: сюрреалистичный кошмар был всего лишь дурным сном. Только вот… Рядом с диваном сидел, обняв свои ноги и монотонно раскачиваясь Виталька, и выл, точно как неизвестное животное из моего сна. Тоскливо, отчаянно, и абсолютно не реагируя на то, что я вскочила и попыталась привлечь его внимание. Рядом с ним валялся разбитый в хлам смартфон, на полу валялись осколки пепельницы, а кулаки у него были сбиты в кровь. Не нужно было быть гением, чтобы осознать: ему только что сообщили о смерти любимой сестры.

Виталя был невменяем от горя. Он не реагировал на внешние раздражители, не отзывался на свое имя, и даже чуть меня не ударил, но вовремя отвел руку, впрочем, как будто бы не заметив что я — это я. Лучше бы он курил, пил, бил бутылки… Да что угодно, но не рыдал, обхватив колени руками! Я даже не очень осознавала, за кого мне страшнее, за этого парня — или за себя. Я была здорова, жива, не в опасности, если не считать того, что находилась фактически один на один с совершенно невменяемым человеком, да и мотив продавать меня кому-либо у него пропал, но…