Книга Надоевшая, страница 96 – Сашетта Котляр

Мы оделись почти одновременно, не сговариваясь подойдя к двери, через которую так недавно и одновременно так пугающе давно сюда входили. Затем он открыл дверь, мы вышли и спустились на первый этаж. На сей раз, почему-то, по лестнице. Наверное, Витале надо было как-то упорядочить мысли в голове. Или он просто тянул время?

Понятия не имею, но в конце концов мы сели в машину. Как и в прошлый раз, я заняла место рядом с водителем и поразилась тому, насколько плохо он выглядит при свете затухающего дня. Почему-то вне стен квартиры он был еще более потерянным, чем там, и это внушало определенные опасения за то, сможет ли он когда-нибудь справиться с потерей.

Пока машина нагревалась, он снова закурил, ожег меня странным взглядом, а потом достал из кармана телефон и набрал какой-то номер.

— Алло, Макс? — на сей раз, он делал выжидательные паузы, и я взяла себе это на заметку. Теперь хоть буду знать, говорит человек по телефону или делает вид.

— Вит! Где тебя, суку, черти носят? — в телефоне оказались плохие (или слишком хорошие?) динамики, так что я могла слышать обе стороны диалога. — Мы третий день не можем найти ни тебя, ни Каштанку! Какого хуя происходит?!

— Я… Она у меня, в общем, везу к тебе. Приеду… расскажу. В чем дело, и почему все так. Или она сама расскажет.

И сбросил, очевидно, не горя желанием слушать ответ Спайка. А мне он тихо пояснил:

— С этого телефона я раньше никуда не звонил, да и ты тоже. Поэтому по нему тебя и не нашли.

Дальше мы ехали молча, и, как и в тот, первый раз я задремала, осознавая, что так и не знаю, где же находилась квартира этого человека. Мне снова снились какие-то воющие чудовища, мрачное ничто и безысходность, но теперь я понимала и то, что это сон, и то, что такие сны вызывает Виталька.

На сей раз растолкал меня Спайк, собственной персоной, причем вместо радости, счастья и прочих глупостей свойственных нормальным людям, когда им возвращают кого-то, кого они долго искали, на меня обрушился поток обвинений. В глупости, в доверчивости, в том, что я видно все еще хочу утопиться, и прочая, и прочая, и прочая.

Я, проснувшись неожиданно сразу, словно и не спала, смотрела на него, пропуская мимо ушей добрую половину потока обвинений. Он выскочил ко мне в домашнем черном тонком свитере, пижамных штанах, тоже черных и в смешных синих тапках с рисунком из какого-то мультика, весь растрепанный, бледный, испуганный. Когда-то я бы многое отдала за то, чтобы он вот так вот выговаривал мне за безответственность и смотрел испуганными глазами, полными беспокойства. Только вот… После всего того, что я пережила в том числе и по его вине, во мне будто что-то оборвалось.

Я не чувствовала радости от того, что меня снова «вернули на место», и даже не испытывала желания отправить его домой, чтобы не простыл. Я просто дождалась, когда он, наконец, заткнется, и тихо отчеканила, даже не выходя из открытой им машины:

— Марина — крыса. Это она сливала информацию Денису, и это с ней я уехала. С человеком, которого ты ко мне приставил, Максим.

Парень побледнел, пораженно уставившись на меня, а затем на оказавшегося рядом с машиной, все еще серого от горя Витальку. Он (Спайк, не Виталя) открыл было рот, явно собираясь начать обвинять уже своего подчиненного в том, что он не рассказал об этой «маленькой» и «несущественной» детали, но я этого не позволила. Чужим, холодным и каким-то совершенно не своим голосом я приказала: