Книга Жена на замену, страница 175 – Сашетта Котляр

С левой стороны располагалась трибуна, на которой лежало огромное золотисто-коричневое Жизнеописание Светлейшего. Том был украшен вставками с золотом и сапфирами, и привлекал внимание сразу же. Его Высочество, кажется, не слишком сильно жаловал веру собственного королевства, и всё же не изменил традициям. Теперь в том, что они будут искренны и не дозволят своим устам произнести лжи, обвиняемые будут клясться на главной священной книге божества, которому онитак плохо служили.

В этом было что-то… красивое, пожалуй? Но и жестокое тоже. Наверняка служители Светлейшего ожидали, что принц Никлас откажется от традиционного тома, на котором все будут давать клятвы. Он ведь не поощряет церковь и не любит её… но желание утереть нос латам ещё раз, видимо, пересилило нелюбовь. А может он и вовсе пытался таким образом указать, что ничего не имеет против истинной веры, и лишь обличает неверных её служителей? Не знаю.

Я гадала больше ради того, чтобы как-то занять разум, пока все рассаживались по местам, и постепенно прибывали всё новые и новые участники предстоящего суда. Его Высочество и дарэ Матиас заняли свои места рядом с трибуной одними из последних, и у каждого их них были высокие сиденья с прямой спинкой. Никлас держался там так, словно уже принял корону, и это кресло — его трон. Дарэ Матиас просто взирал на всех присутствующих с каким-то изучающим равнодушием. Словно ему по долгу службы положено интересоваться нами, но сам он предпочёл бы заняться чем-нибудь другим.

Наконец, все расселись, и дарэ Матиас зазвонил в колокольчик, что стоял на его маленькой трибуне. Когда все замолчали, послышался его равнодушный голос:

— Тысяча двести шестьдесять седьмой год от Вознесения Светлейшего, шестнадцатое число Золотых Листьев. Вершится суд по делу о государственной измене и покушении на жизнь Его Величества. Да свершится справедливость!

Он начал перечислять обвиняемых, а я поняла, что всё намного масштабнее, чем мы думали.

Нестройный хор голосов вторил дарэ Матиасу:

— Да свершится справедливость!

Хотя некоторые голоса показались мне весьма кислыми. Кажется, многие из присутствующих предпочли бы, чтобы судили меня и Рэйнера, и, быть может, Анну. Сомневаюсь, если честно, что принц Стефан когда-либо планировал всерьёз делить с ней власть. Скорее всего он избавился бы от своей ядовитой супруги, как только та стала бы для него бесполезной. Но я снова отвлекалась от происходящего, потому что руки ощутимо дрожали. Рэй слегка погладил меня по спине, выражая свою поддержку, и я попыталась успокоиться. Да и сосредоточиться тоже.

Дарэ Матиас вызвал на трибуну какого-то незнакомого лата, о котором я лично раньше ничего не слышала, и начал задавать ему вопросы. Полное имя лата было скромным, тот, очевидно, родился в простой семье, но я решила слушать внимательно даже того, кто никак не относится к «моей» части этого огромного и запутанного дела. Очень подозревала, что меня будут вызывать только по самым неприятным обвиняемым… и невольно скосилась на Белинду, которая прожигала меня злым взглядом со своего места.

Она сидела в цепях, но спину держала прямо, и глаз не прятала. И её, кажется, ничуть не смущало, к чему привёла её гордость и её жизнь. Я не видела в мачехе никакого раскаяния. Разве что гнев, ведь её планы рассыпались, как ворох осенних листьев от порыва ветра. Уверена, то, что этим «ветром» стала я, злило Белинду больше всего. Но мне предстояло услышать об этом из первых уст.