Книга Жена на замену, страница 176 – Сашетта Котляр

— Лат Аккер, до принятия сана известный как Аккер из Лесовок, что в Ледсе, готовы ли вы поклясться на Жизнеописании Светлейшего, что будете говорить правду, и ничего кроме правды, дабы не постигла вас кара Его? — раздался равнодушный голос дарэ Рантгтмарк а.

— Да, готов, — полноватый мужчина с щербатыми зубами, похожий на испуганного упитанного зайца, ещё и быстро закивал. Голос у него оказался высоким, почти женским, и неприятно резал уши, отчего некоторые в зале даже поморщились.

Дарэ Рантгтмарк кивнул на книгу, и священник начал читать текст стандартной в таких случаях клятвы. Я никогда раньше не слышала её вживую, но этот текст был мне известен всё равно. Как и, вероятно, всем присутствующим. Потому что и в газетах, и в литературе, его предпочитали не сокращать, чтобы не гневать бога.

— Я, Аккер, рождённый в Лесовках, и милостью Светлейшего принявший сан скромного лата, клянусь, что буду говорить правду, и ничего кроме правды, дабы не постигла меня кара Его! — быстро и почему-то очень громко проговорил священник.

— Да будет так! И да покроется язык твой язвами, если ты солжёшь, — усмехнулся дарэ Рантгтмарк. — В качестве обвинителя выступает Его Высочество Никлас Алгайский лично. Вашей защитой будет заниматься дарэ Бальтазар, выступающий как государственный защитник. Если у вас есть возможность вызвать для этой роли кого-то другого, рекомендую воспользоваться ею сейчас. Если кто-то из зала желает выступать защитником лата Аккера, и не является его коллегой, вы можете высказать это желание сейчас.

Священник быстро замотал головой, отчего складки его подбородка заколыхались. Из зала тоже никто не пожелал выступить против Его Высочества. Почему Никлас решил лично быть обвинителем? Что такого натворил этот серый, невзрачный человечек? Впрочем, я очень быстро получила ответ на свой вопрос:

— Вы обвиняетесь в пособничестве в покушении на Его Величество Олдарика lll, лат Аккер. Именно вы были тем человеком, к которому на исповедь пришёл личный дегустатор короля, и поведал, что мечтает избавиться от должности, потому что здоровье уже не то, и король вызывает в нём ярость своим дурным характером. Признаёте ли вы, что нарушили тайну исповеди, и передали эту информацию Первосвященнику, также известному как Асмунд Магни Талэк Хакон фир Гартмарк, четвертый сын дарэ Гартмарка, почтенного барона, ныне покойного?

— Я же не мог отказывать Его Святейшеству! — воскликнул лат испуганно. — Разве подчинение приказам — это преступление?!

Заговорил Никлас, и голос его звонко разнесся по всему залу суда.

— Обвиняемый, вас спросили не об этом. Нарушали ли вы тайну исповеди?

Тот потупился и посмотрел на свои стоптанные башмаки.

— Да, нарушал, — коротко ответил он. — Я рассказал о проблеме личного дегустатора Его Святейшеству.

Никлас вышел из-за своей трибуны, и прошёлся перед зрителями. Откуда за его спиной появился Чезаре, я не поняла вовсе, но что-то мне подсказывало, что это такой защитник, без которого защита нужна намного меньше.

— Расскажите, это нарушение было разовым, или запланированным? Дарэ Асмунд знал, чьим исповедником вы являетесь, не так ли?

— Да, знал, — буркнул лат себе под нос.

— Верно ли я понимаю, что, зная об этом, дарэ Асмунд просил вас рассказывать обо всём, что вы услышите на исповеди? — продолжал давить Никлас.