Книга Жена на замену, страница 203 – Сашетта Котляр

А потом произошло то, чего я и ждала, и боялась. Когда очередной мужчина в маске, очень желающий остаться инкогнито для зрителей процесса, покинул место свидетеля, дарэ Матиас сказал:

— Вызывается даэ Коринна фир Геллерхольц, урождённая Коринна фир Ледс, признанная отцом и принятая в семью Белинды и Эдварда фир Ройс.

Обычно он представлял меня несколько иначе, но сейчас, видимо, хотел подчеркнуть нашу сомнительную «родственную» связь. Мне это не нравилось, но что я могла? Только вновь выйти к трибуне. И в этот раз с Рэйнером вместе, к счастью.

На других свидетелей Белинда даже не пыталась смотреть, демонстрируя полное безразличие к прошлым друзьям и соратникам. А вот меня ожгла взглядом, от которого я вздрогнула. Сколько ненависти! Сколько яда и злобы — хотя она лишь смотрела, и не произнесла ни слова.

— Скажите, кем вы приходитесь подсудимой? — задал первый вопрос дарэ Рангтгмарк.

Видимо, контрольный, потому что ответ на него и так знали все, кто сюда пришёл. Рэй снова обнял меня со спины, отчего мачеха брезгливо скривила губы. Я не выдержала:

— Никем. Эта женщина требовала, чтобы я называла её матушкой, но она всегда была просто злобной и мстительной женой моего отца.

— Была бы я мстительной, утопила бы тебя, когда ты была несмышлёным младенцем, — усмехнулась Белинда. — Может, так и стоило сделать, звериное отродье.

Теперь уже её проигнорировал Дознаватель, да и я постаралась сделать вид, что ничего не слышу. Почему, почему они с Анной так меня называли? Чешуи у меня нет, уши самые обыкновенные, хвостом тоже обзавестись почему-то не повезло. Или я не человек уже потому, что не нравлюсь мачехе? В этом дело?

— Как вам жилось в доме вашей мачехи? — продолжал дарэ Рангтгмарк.

— Как приблуде, которой очень не рады, — я пожала плечами. — Мачеха била меня, порой морила голодом, держа на хлебе и воде, или заставляла сидеть в крохотной комнатушке без окон, где я едва могла вытянуться в полный рост. У неё было множество разнообразных наказаний для меня, и за мнимые, и за настоящие поступки. С отцом, благодаря действиям которого я появилась на свет и оказалась в её доме, даэ Белинда всегда была мила и даже нежна. Я же… получила всю ненависть, на которую она была способна. Ко всему прочему, она требовала от меня всегда называть её матушкой, хотя родственными наши отношения назвать сложно. Я с трудом избавилась от этой привычки, и даже сейчас порой ловлю себя на том, что зову её так — в том числе в собственных мыслях. Увы, это требование слишком крепко в меня вбили.

Я говорила очень спокойным, отстранённым тоном, и смотрела куда-то поверх головы дарэ Рангтгмарка. Мне не хотелось ничего скрывать. Это не моя вина, что со мной так обращались. И не я изменила в браке и притащила бастарда в дом. Думать об этом всё ещё было больно: папу я любила, несмотря ни на что. Но всё же… лучше так. Чем взять на себя чужую вину. Тот разговор с Рэем хоть немного подготовил меня к этому… суду.

— Стоило бить чаще, чтобы выучила, наконец, своё место, — поморщилась мачеха.

Я снова взяла пример с неё самой, и ничего не ответила. Хотя, видит Светлейший, это было очень сложно. Но, кажется, из всех, кто собрался на суде, она хотела говорить только со мной. Поэтому моим долгом было ей желаемого не дать. И я молчала, слушая лишь вопросы Дознавателя. Никлас и Чезаре тоже не произносили ни слова, видимо, не считая нужным вмешиваться.