Книга Жена на замену, страница 230 – Сашетта Котляр

Я чувствовала, что это неправильно. Мы должны быть вместе, и должны держаться за руки здесь! Рэй, очевидно, думал также, потому что вскоре моя ладонь снова оказалась в его руке, только держал он уже намного крепче. Как и откуда он явился, прошёл ли путь по крылу — я не видела. Просто ощутила, как он берёт меня за руку, и посмотрела ему в глаза. Звёздное небо, что раньше было над головой, теперь отражалось в его глазах, и наши руки неожиданно начали сплетать лозы.

Я не боялась, только шагнула ближе и обняла Рэйнера. И когда я это сделала, на некоторое время лозы оплели нас полностью, привязывая друг к другу. А потом храм осветила вспышка яркого света, и мы вернулись обратно, на каменного дракона. Там Релан, прекративший петь, прошептал:

— Боги признали ваше право на обряд. Теперь вы должны пожертвовать им свою кровь, подтверждая, что вы готовы быть вместе в этой жизни, и в следующей.

— Мы готовы, — одновременно отозвались мы с Рэем, а я поняла, что мы всё ещё стоим по разные стороны каменного ящера и держим друг друга за руку.

Драконий принц взял Рэя за левое запястье, и слегка надрезал его ритуальным ножом. Несколько капель крови коснулись морды каменного дракона, и мне показалось, что он нам приветливо улыбается. Потом холодный обсидиан коснулся уже моего запястья, и я сама капнула кровью на морду статуи-алтаря. На мгновение мне стало очень холодно, потом храм снова озарил звёздный свет, и я почувствовала какое-то щекотание на левом плече. Одновременно со мной Рэй расстегнул свой камзол, и высвободил плечо тоже. Там распустился синий ирис, плющом увивая его руку, и слегка поблескивая в темноте.

Я не могла распахнуть платье, и посмотреть, такой же у меня цветок или нет, но подозревала, что так и есть. Рэй, впрочем, не смутился своего друга-дракона, и подошёл ещё ближе, а затем осторожно расслабил шнуровку. Он погладил меня прямо по цветку, и я сначала ощутила тепло где-то в сердце, а потом он сказал вслух:

— Знак свершившегося благословения принято показывать тем, кто присутствовал на церемонии.

А затем я услышала эхом:

— К тому же, мне кажется, я умер бы на месте, если бы не убедился, что и у тебя тоже теперь обвивает плечо ползучий ирис. Забавно, это были любимые мамины цветы…

Этого он не говорил вслух, и когда я поняла, что слышу его мысли — на меня обрушился настоящий поток. Боль и сожаление — о моих чувствах, которые он сразу не принял. Горечь от того, что не смог защитить. И какая-то совершенно бесконечная любовь, от которой становилось тепло на душе. И где-то на фоне — досада, и блеклая пародия на эту любовь, давно отболевшая. Анна…

И ладно бы только это! Теперь я знала всё, что Рэй от меня скрывал. Побывала с ним на допросе духа Анны, «поговорила» с Никласом, знала, в каком состоянии расследование… и понимала также: супруг прекрасно осознавал, что я всё узнаю после обряда. Но считал, что так и должно быть. Просто не мог найти в себе смелости поделиться этим словами. Ему до сих пор было очень не по себе от того, что он столько лет свято верил в свою безумную любовь к совершенно недостойному человеку.

Мне, правда, Анну было скорее жаль. Наши судьбы были похожи, только меня ненавидела мачеха, а её — родная мама. Я даже представить не могу, насколько это больно. Неудивительно, что она сломалась и в конце концов превратилась в то, что ввязалось в «брак» со Стефаном. Несчастная, глубоко отравленная душа, так и не получившая ни от кого настоящего тепла — потому что неспособна была его принять.