Книга Жена на замену, страница 28 – Сашетта Котляр

Рэйнер выругался себе под нос еще раз, быстро собрал все те бумаги, которые сам же и уронил, и взял чистый лист пергамента. Строчки никак не хотели «ложиться», но он всё же вымучивал из себя слово за словом. Анне совершенно не понравится его ответ, это Рэй знал точно. Однако, понимал он и то, что его неслучившаяся жена не должна быть выше в списке приоритетов, чем та, с кем он брак всё-таки заключил. Независимо от причин, по которым он это сделал. Это было бы откровенно подло по отношению к Коринне, и выставило бы её в дурном свете. Если бы он поступил иначе.

А девочке и так не повезло дважды. Сначала от родной матери попасть к той, кому изменяли, чтобы Кори появилась на свет. А потом попасть в самый центр интриг, потеряв право на счастливый брак с кем-то, кто сумеет её оценить и полюбить. Увы, но Рэй не мог ей этого дать. При всём желании, которое, конечно, было, но разве сердцу прикажешь? Впрочем, у него были мысли, как сделать так, чтобы девочка урвала свой кусочек счастья, но это потом. После рождения первенца.

Пока же нужно было написать дорогой даэ де ла Лайона достаточно честное и твердое письмо, чтобы она не затаила обиду, и не лишила его своего общества на ближайшие несколько месяцев, как это обычно бывало. Горячая южанка!.. Переезд её семьи по-прежнему обсуждался при дворе всех пяти королевств, а сколько лет прошло…

Рэй вновь посмотрел на пустой лист бумаги, и на каплю чернил, что сорвалась с кончика пера, пока он задумчиво смотрел в бумагу, как в зеркало. Порвал листок на клочки, взял новый. И, наконец, заставил себя писать, как есть:

Дорогая Анна! Мудрость твоего теплого взгляда, что я чувствую через строки, всегда будет согревать меня, даже когда у тебя уже будут внуки и правнуки. Я никогда не осмелился бы оскорбить тебя, толкая на предательство, поэтому ни о какой измене никогда не могло быть и речи.

Но разговор или улыбка — не измена, верно? А значит, их ты можешь дарить, если того желает твоё несомненно щедрое сердце. Я рад, что ты хорошо отнеслась к Коринне, девочке и так досталось, и ей нужна любая поддержка, которую мы можем дать.

По этой же причине я вынужден отказать тебе во встрече. Это ранит моё сердце и терзает душу, но сейчас, увы, совсем не время, чтобы говорить лично. Я надеюсь, что и ты, и Его Высочество, согласитесь приехать на бал в честь годовщины нашей свадьбы, но до этого события я останусь с Кори.

Пиши мне, прошу тебя. Без острых строчек твоего почерка мир тускнеет, и краски утекают из него, словно вода из пальцев, стремительно и неотвратимо. Я очень скучаю, но тебе ли не знать, что долг для таких как мы превыше всего.

С любовью и грустью, навеки отдавший тебе сердце, Р.

Рэй постарался вложить в послание как можно больше терзавшей его грусти, надеясь, что его сердечная подруга будет милосердна. Но всё равно отрезал себе пути к отступлению, назвав год необходимым сроком, когда их общение будет только в переписке. Будет ли этого достаточно? Не попытается ли Анна перевернуть события? Этого он не знал, однако самое сложное дело было окончено, и Рэй мог приступить к другим.

Обычно он старался отправлять к Анне гонца, а не магического вестника — она не любила напоминаний о том, чего теперь лишена. Да и когда она умела творить волшебство, сил у неё было не в пример меньше, чем у самого Рэйнера, так что даже тогда он предпочитал лишний раз её не расстраивать. Но в этот раз важнее было поставить точку достаточно быстро, чтобы она не успела ничего предпринять. Поэтому птичка, сотканная из невесомого синего тумана, забрала у Рэйнера послание, и улетела в окно.