Книга Капли крови: Город Греха, страница 130 – Сашетта Котляр

У Рика мелькнула мысль, что для галлюцинации он слишком наглый и слишком много о себе возомнил.

— С чего мне тебе верить? — резонно поинтересовался он, стараясь не обращать внимания на отсутствующую обстановку. — Ты, по твоим же собственным словам, чуть меня не угробил, вселившись в тело Мари. И тут вдруг предлагаешь помощь? Да я скорее от Берти ее приму, чем от тебя, — Рик поморщился, воочию представив, куда, как и какими словами его пошлет Бертран О’Дэйли, если вдруг ему придется просить у него помощи. — Это обойдется не так дорого.

— Что ж… если все дело в цене… — длинные паузы в словах Рэивиэля буквально резали по ушам, — то постарайся не слишком громко плакать на похоронах своей Кэсс. Если там будет, что хоронить.

Одновременно со словом «хоронить» Ви щелкнул пальцами, и Рик снова оказался рядом со своей машиной, в той же самой позе. Он резко выпрямился и осмотрелся, но кроме пары стоящих тут же машин, да случайных прохожих, никого не было. Только неестественно заледеневшие пальцы, да резкая боль в висках и напоминали об этом странном разговоре.

И тревога, сжирающая изнутри.

Я оказалась везучей. Лаура так до меня и не дошла, хотя я не слышала, кто или что ее отвлекло. Скорее всего, Том, но мало ли, кто тут мог… подкармливаться, глядя на запертых и связанных пленников.

Голова по-прежнему раскалывалась, отчаянно хотелось воды, и я держалась на одной силе воли. Еще и тошнота откуда-то появилась. Словно я, сама того не заметив, успела полежать в отключке, пока меня чем-то травили. Не знаю, возможно ли это.

До поездки в этот проклятый город и знакомства с Ви, я бы решила, что это бред, но теперь… Не знаю. Кажется, возможно все. И чем хуже то, что я себе выдумаю, тем вероятнее оно будет.

Что меня нервировало даже больше невозможности толком пошевелиться — так это Том. Я поняла бы, если бы он меня пытал, если бы происходило хоть что-то, но он наговорил бешеное количество чуши и исчез, словно мы с Роуз вообще ему не нужны.

Да и она… Я пыталась ее позвать, несмотря на то, что любой звук колоколом отдавался прямо в череп, но ничего, кроме тихого скулежа в ответ так и не услышала. Не знаю… Даже если случится чудо и нас обеих вытащат отсюда живыми, не знаю, сумеют ли ее реабилитировать после пребывания в этих застенках Тома.

Одно хорошо: со временем глаза привыкли к темноте, и я более-менее могла представить, где нахожусь. Я видела старую каменную кладку стен, видела очертания предметов. Даже труп Дойла с его ярко-белой сединой неплохо различала, хотя и не была до конца уверена, что он мертв. Надеюсь, что так, потому что уж он определенно не заслуживал того, чтобы его отсюда вытащили.

Ожидание выматывало. Ни часов, ни хоть какого-то способа следить за временем. Только мои внутренние «часы», чувство времени, которое обычно мне не отказывало, но здесь… Казалось, здесь даже собственное тело — и то против меня, потому что я не могла даже примерно понять, сутки я лежу, привязанная к кровати, или несколько часов.

Я чувствовала, как веревки впиваются в лодыжки и запястья, ощущала, как липнет к телу мокрая от пота одежда — в этом, судя по всему, подвале, было душно, — но даже приблизительно не могла представить, день снаружи или ночь. Какая-то часть меня вообще подумывала решить, что я была здесь всегда, и никуда не рыпаться. Мол, приснилось тебе детство на улице, побег от мамы, беспризорники, Джефф и даже Алаверо. Не было этого никогда, да и не могла быть. Не знаю, с чего меня пробивало на такие мысли.