Книга Капли крови: Город Греха, страница 152 – Сашетта Котляр

Для меня он оказался таким же противным, как скрип ногтями по стеклу, и я поморщилась. Звук вызывал даже большее отвращение, чем тепловатые, влажные ладони Райта. Почему у него всегда мокрые руки, когда он сюда приходит? Что он ими делает? Хотя нет, я не хочу этого знать и об этом думать, слишком много различных в высшей степени омерзительных вариантов.

Наконец, Том освободил мои запястья, а заодно и перестал читать что-то, скорее всего молитву, на латыни. Я тут же поднесла руки к лицу. Поднимать их оказалось неожиданно тяжело — сказывалось то, что Райт предпочитал экономить на еде для своих пленников. Руки дрожали, причем настолько сильно, что я без труда заметила это даже в полумраке.

Запястья болели, что неудивительно: как только Райт снял наручники, они перестали давить на руки, и теперь я могла полюбоваться на яркую темно-фиолетовую полосу на каждой руке. Царапины на фоне темно-фиолетового я не видела, но вполне явственно ощущала. Они ничуть не удивили: странно было бы, если бы их не было. Ведь я все время ерзала и пыталась хотя бы немного менять положение тела. Один плюс был в постоянных головных болях, которые меня мучили в этих… застенках — за ними не чувствовалось, как ноет спина из-за того, что я все время на ней лежу, не так уж и сильно ныли руки там, где давили наручники, да и слабость несколько меркла.

Райт снял эти орудия пыток и с моих лодыжек тоже, и я, наконец, смогла спустить ноги с треклятой постели. Мою обувь он куда-то дел еще в начале пребывания здесь, поэтому я быстро убедилась в том, что полы здесь каменные. И с отоплением большие проблемы — ноги практически обожгло холодом, хотя я и до того несколько подмерзала. Но не так, и не настолько.

Мир передо мной несколько покачивался, но я надеялась, что детский опыт здесь пригодится и я смогу нормально встать несмотря на несколько — черт его знает, сколько — дней голодовки. В конце концов, необратимые последствия голода начинаются не раньше, чем через десять дней, а еще, по ощущениям, не прошло и недели. Да и воду он мне все же давал, так что скорой смерти ждать не приходится.

Помнится, на лекциях по физиологии, на которые меня гонял Джефф, говорили, что через четыре дня перестаешь чувствовать голод вовсе. А я пока что готова была продать душу дьяволу за бифштекс. Забавно: это, выходит, хороший знак. А Райту наконец, надоело смотреть, как я вяло пытаюсь сползти с постели, и он рявкнул, даже слегка удивив:

— Поднимай юбку и ссы в ведро! Сейчас же, или я прикую тебя обратно! — и куда только делась вся интеллигентность? Хорошо хоть, он не обратил внимание, как мое тело раньше решало это проблему. Иначе мстить за временно предотвращенное убийство он начал бы уже сейчас.

Я порадовалась, что не отношусь к трепетным девицам, дрожащим от страха при мысли, что их кто-то увидит обнаженными. А еще тому, что этот псих все-таки оставил мне белье. Не хотелось бы, чтобы он стягивал с меня трусы, пока я лежу без сознания. Гадость какая. Даже думать о таком противно.

А вот сама… сама я покорно выполнила то, что он требовал. Райт удовлетворенно улыбнулся, отчего стал похож на педофила из какого-то старого фильма. Не хватало лишь усов. Я еле стояла на ногах, и думается, если бы на мне были брюки, то расстегнуть их самостоятельно не получилось бы. Но «Элис» предпочитала платья, так что длинные телесные чулки немного притупляли холод, а платье можно было просто поднять.