Книга Капли крови: Город Греха, страница 155 – Сашетта Котляр

— Правильно, накажи суку, мой хороший, — прошипела она.

В этот момент я понадеялась, что, если мы с Роуз здесь сдохнем, следующей станет Лаура Бейтс. Эта ненормальная тварь заслуживала медленной и мучительной смерти, как никто.

А потом в мою грудь впился нож, и я перестала надеяться на что-либо.

Я не помню, сколько провалялась без сознания после побоев. Я помню лишь то, что отключилась, когда Райт вырезал какие-то слова у меня на груди. Зная его крен на сексе, это наверняка было что-нибудь вроде «шлюха», но меня больше волновало, что оно нещадно болело. Надпись, голова, челюсть, и даже само мое существо. А еще — что в подвале снова никого не было.

Радовало лишь то, что клетка не пуста. Значит, все было не зря. Все, возможно заработанные, трещины в ребрах, разбитые губы, синяки на теле. Это стоило того. Или я себя в этом убеждала? Теперь даже ерзать не получалось — слишком больно. Хотелось плакать, но, кажется, тело устало от этого, и слез не было. Только мучительную усталость, поглощающую каждую клеточку тела. Придет ли вообще помощь?

Я чувствовала не только боль, но и чудовищную слабость. Если бы Райт оставил меня просто лежать, без треклятых наручников, у меня все равно не получилось бы ни встать, ни сделать что-нибудь полезное. Кажется, я не сумела бы даже лечь поудобнее. Зато я была почти уверена, что у меня дрожали руки. Проверить только не получалось.

Проверить, как там Роуз, я тоже не могла, но все же постаралась ее позвать, хотя разбитые губы и слушались очень так себе:

— Роуз? Как ты? — всего три слова, а кровь снова потекла. Уголки губ саднили так, словно мне пытались порвать рот, но ничего такого я вспомнить не могла. Спасибо и на том, что не нарисовали вторую улыбку. Пока я жива — что-то можно изменить. Надеюсь.

Роуз молчала. Мертва? Не слышит? Без сознания? Или он ей просто язык вырезал? Все догадки имели право на существование. Но проверить их не было ни малейшего шанса, тем паче, что голова снова раскалывалась. Интересно, что влияет больше: мигрень или несколько смачных ударов этой самой головой о жесткое дерево кровати? Хотелось истерически смеяться, но я держалась. И даже попробовала повторить попытку.

— Роуз? Ты жива? — я напрягла голос, и получил немного громче, чем раньше. Тишина. Никакого ответа.

Если не считать им какой-то шелест на задворках сознания, который мозг упрямо складывал в слова «пока еще — да». Но это, скорее всего, последствия изоляции и пыток. Проще говоря, крыша пытается уехать. Вдруг подумалось: будет очень обидно если меня спасут, когда я уже сойду с ума. Хотя, не будет, я же не осознаю, что это случилось.

Глупые мысли. Джефф говорил, что я не годна к этой работе и мне надо выбрать что-то менее опасное, но я же упрямая. Я не послушалась. Я приложила максимум усилий, чтобы получить его одобрение и стать частью его команды. Хотя, посмотрим правде в глаза, в само сообщество «Талиона» меня так и не приняли. Я не знала коллег близко, не общалась с ними после работы. Как ни смешно, но больше всего со мной контактировал Алаверо. Даже тогда, в начале. И слухам обо мне, что он распространял тогда, поверили моментально. И никто из знавшей правду «старой гвардии» не попытался меня оправдать.

Помнится, это было одним из аргументов Джеффри. Мне тогда было семнадцать, и я впервые озвучила, что хочу у него работать. Он сидел и читал в гостиной, уткнувшись носом в свои бумаги. Я — как всегда, в черных брюках и мешкообразной толстовке, но глаза ярко подведены черным. Вхожу в комнату и невзначай сообщаю: