Книга Капли крови: Город Греха, страница 158 – Сашетта Котляр

— А ты и есть новичок, Миа. И ты дорога мне, ты моя дочь. Так что пока я не буду уверен в том, что ты сможешь выбраться из любой передряги, ни к чему серьезнее прослушки я тебя действительно не допущу. Учись стрелять, занимайся тренировками, развивай реакцию. Когда ты будешь так же хорошо стрелять, как Эрик Алаверо, я подумаю о том, чтобы допустить тебя к оперативной работе. Не нравятся мои правила — ты всегда можешь заняться чем-то другим. Но я уже потерял одну семью, не хочу потерять еще и тебя. Прости старику его слабость.

Конечно, это была манипуляция. И он не был таким уж стариком, и тем более слабым. Но я успокоилась и действительно начала заниматься всем, что он сказал. И даже набила морду Алаверо, с чем наверняка бы не справилась, если бы не этот настойчивый совет Джеффри.

И только сейчас я понимала, насколько он был прав. И насколько… зря он все-таки отправил с Риком именно меня. Никакие тренировки не готовили меня к тому, что я очнусь в подвале, прикованная наручниками. Никакие тренировки не готовили к принудительной голодовке и пыткам.

А ведь если бы не какая-то дрянь, подсыпанная Райтом в коктейль, если бы не наручники и голод, я, быть может, смогла бы выбраться, только вот Рик прыгнул из окна, когда на него летела его внезапно воспарившая подружка, разговаривая чужим голосом. А что в такой ситуации делала бы я? Смотрела бы на нее, открыв рот? Прав был Джефф. И, кажется, ему все-таки придется потерять семью второй раз.

Самокопание снова прервалось звуком шагов. Я замерла, насколько это возможно с учетом обстоятельств, и прислушалась. Лаура Бейтс. Ее каблуки всегда стучали так, что у меня этот звук отдавался где-то в висках, сходу вызывая безотчетную тревогу. Не знаю, почему, но чем дольше я здесь «отдыхала», тем больше мне казалось, что на в каком-то смысле куда хуже своего «жениха». У него все мозги набекрень. А она… она просто готова была смотреть, как расчленяют младенцев, если ей с этого будут идти приличные дивиденды. Все что угодно ради денег и власти.

В глобальном масштабе такие как она были разрушительнее десятка маньяков, потому что ходили по головам, заражая своей гнилью всех вокруг. Я сглотнула. Чует моя задница, ничего хорошего мне ее визит не сулит.

Она выглядела как-то странно. Не было холодной усмешки, не было ее обычной плавности. И она молчала. Обычно, появившись здесь без Райта, она обязательно говорила какую-нибудь гадость, а сейчас — молчала. И смотрела на меня с каким-то лихорадочным блеском в глазах, явно стараясь держать зрительный контакт. Что с ней? Приступ мизантропии, который хочется отработать на так удачно лежащей в подвале жертве?

Я угадала. Бейтс прошла ко все тому же «пыточному» столику и взяла скальпель. Я вдруг подумала: мне повезло, что, швыряясь ведром в рожу Райта, я не уронила ни одной свечи. Получить ко всему прочему еще и ожоги было бы совсем плохо. В смысле, еще хуже, чем сейчас.

А Бейтс, все так же молча, но уже медленно, начала подходить ко мне. И смотрела при этом в глаза, хищно облизываясь. Меня передернуло, когда ее розовый в белесых разводах язык медленно обвел сначала верхнюю, а потом и нижнюю губу. Какая-то пародия на кошку, вылизывающую морду после сожранной птички. Я попыталась отвести взгляд, но сразу после этого «кошка» Бейтс метнулась к кровати с какой-то бешеной скоростью, и что есть силы вцепилась когтями — ногтями эти длинные, покрытые, как выяснилось, красным, лаком ковыряла я назвать не могла — мне в подбородок.