Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 15 – Адриана Вайс

Валериус медленно поднимается с кресла.

Он подходит к окну.

— Три удара, — шепчет архимаг, нервно сглатывая и качая головой. — Протокол срочного собрания... Он прибыл.

У меня пересыхает во рту. Я с трудом заставляю себя задать этот вопрос:

— Кто прибыл?

Валериус оборачивается ко мне и я замечаю в его глазах абсолютную безысходность.

— Кейран Сальватор. Новый лорд-попечитель решил лично осмотреть свои владения.

— Он здесь… — шепчу я, и эти два слова падают в звенящую тишину кабинета, как капли яда.

Убийца моего отца.

Монстр, который разрушил мою семью, отнял мой дом и заставил меня скрываться под чужим именем. Он стоит буквально за стенами этой Академии!

Моя новообретенная магия, еще не остывшая после уничтожения браслетов, радостно и хищно отзывается на мою ненависть. По венам прокатывается горячая волна, кончики пальцев начинает покалывать от серебристых искр.

Я делаю резкий шаг к двери.

— Куда?! — Валериус перехватывает меня за плечо с такой силой, что я едва не падаю.

— Пустите! — я шиплю, вырываясь, словно дикая кошка. — Он там! Я отомщу ему! Клянусь богами, я выйду туда и отомщу!

— Ты сошла с ума?! — архимаг встряхивает меня так, что у меня клацают зубы. Его лицо искажено настоящим, животным ужасом.

— Нет! — я вырываюсь, в моих глазах стоят злые слезы. — Он казнил папу! Я не могу прятаться, пока этот мерзавец расхаживает по нашей земле! Моя магия… я чувствую силу, я смогу…

— Ты не сможешь ничего! — рявкает архимаг, — Сальватор — высший дракон! Он настоящий воин! Твоя искра для него — что спичка против урагана. Он раздавит тебя, Аделина! Раздавит, а потом, разозлившись, вырежет всю Академию! Ты хочешь, чтобы кровь сотен невинных адептов пролилась из-за твоей истерики?! Твой отец пожертвовал собой ради того, чтобы ты жила, а ты хочешь выбросить его жертву в пропасть?!

Его слова бьют наотмашь. Я замираю, тяжело дыша.

Академия… Студенты…

Папа.

Я опускаю голову. Ярость никуда не уходит, она просто сворачивается в груди тугим, болезненным комком.

— Вот так, — Валериус тяжело выдыхает, отпуская меня. Он хватает со стула бесформенную серую мантию и грубо впихивает ее мне в руки. — Надевай. Это форма послушников Артефакторики. Накинь капюшон. Спрячь свои руки и даже не смей поднимать глаза! Ступай в дальнее крыло общежития, запрись в любой свободной комнате и не высовывайся, пока он не уедет!

Я молча натягиваю грубую, колючую ткань.

Мантия пахнет пылью. Жесткие рукава трутся о мои свежие, горящие огнем шрамы на запястьях, причиняя боль, но я лишь стискиваю зубы.

Эта боль отрезвляет.

На улице снова бьет набат.

Валериус, больше не глядя на меня, выбегает из кабинета — ему нужно встречать нового «хозяина».

Я остаюсь одна.

Мне велели спрятаться в комнате. Сжаться в комок и дрожать.

Ноги сами несут меня к лестнице, но не в сторону безопасных спален, а вслед за потоком перепуганных адептов, которых старосты прямо в ночных рубашках и накинутых поверх мантиях выгоняют во внутренний двор.

Я должна его увидеть.

Я должна посмотреть в лицо чудовищу, чтобы навсегда запечатлеть его в своей памяти.

Утренний воздух обжигает холодом.

Внутренний двор Академии, освещенный десятками магических сфер, гудит, как растревоженный улей. Преподаватели нервно выстраивают студентов в ровные шеренги. Меня оттесняют в самые задние ряды — туда, где жмутся такие же, как я, «серые мыши» с факультета Артефакторики.