Книга Непокорный трофей для Дракона-завоевателя, страница 17 – Адриана Вайс

Я зажмуриваюсь.

От меня пахнет гарью и кровью. Должно быть, это вызвало у него подозрения.

А может… может, он почувствовал тоже странное ощущение, что и я?

Скрип сапог.

Он поворачивается ко мне.

Мое дыхание останавливается.

Напряжение вокруг нас сгущается настолько, что, кажется, начинает искрить.

Я чувствую жар его тела, чувствую странный, дурманящий запах морозной свежести и полыни, исходящий от него. Моя кровь буквально поет, вступая в дикий, необъяснимый резонанс с его аурой.

— Подними голову, адептка, — его голос звучит низко, с легкой, вибрирующей хрипотцой, от которой по спине пробегает дрожь.

Я не хочу подчиняться. Мой разум вопит, требуя отвернуться, но я знаю: если я сейчас опущу глаза, я предам память отца.

Я не парализованная мышь. Я — Фернен.

Преодолевая чудовищное давление его ауры, я упрямо, с вызовом вскидываю подбородок.

Наши взгляды встречаются.

И мир вокруг перестает существовать.

Исчезает гул ветра, пропадает холодная брусчатка под ногами. Остаются только его глаза — цвета расплавленного золота, с узкими, пульсирующими вертикальными зрачками. В них плещется первобытная, темная бездна, обещающая смерть каждому, кто бросит ей вызов.

Я должна бояться. Но вместо этого во мне вспыхивает чистая, злая ярость.

Но вдруг мое тело… мое тело меня предает.

Моя собственная магия — серебристая, драконья искра, только что вырвавшаяся из оков Бруно, — радостно взвивается в груди, словно откликаясь на зов более сильного хищника.

Она тянется к нему!

Меня окутывает его запах — терпкий, дурманящий аромат морозной свежести и дикой полыни. От него кружится голова, а внизу живота стягивается горячий, предательский узел.

«Ну уж нет!» — рычу я про себя.

Чтобы сбросить это омерзительное наваждение, я с силой впиваюсь ногтями прямо в свои свежие ожоги на запястьях под мантией.

Сальватор тоже замирает. Его ноздри едва заметно расширяются. Золото в глазах вспыхивает ярче, обжигая меня насквозь. В его взгляде мелькает замешательство, которое тут же сменяется острым, хищным, почти голодным интересом.

Он делает еще полшага ко мне. Теперь он так близко, что я чувствую жар, исходящий от его огромного тела. Волна его темной, тяжелой силы почти физически придавливает меня к земле.

— От тебя пахнет кровью, — его низкий, вибрирующий баритон пробирает до самых костей, заставляя дрожать каждую клеточку моего тела. — Кровью и… чем-то еще.

Я вижу, как трепещут его ноздри.

«Он узнал, — бьется в голове паническая мысль. — Он учуял во мне кровь Ферненов. Мне конец».

Он медленно поднимает руку, затянутую в черную кожу. Его пальцы тянутся к моему лицу, намереваясь откинуть капюшон.

Любая другая на моем месте рухнула бы в обморок.

Но я не парализованная мышь.

Я не отстраняюсь. Я вскидываю голову еще выше и смотрю прямо в его золотые глаза с такой неприкрытой, обжигающей ненавистью, что Сальватор на долю секунды замирает.

На кончиках моих пальцев, спрятанных в рукавах, собираются серебристые искры.

Пусть только тронет — и я ударю, даже если это будет стоить мне жизни.

— Мой лорд! — чужой, отчаянно-громкий голос внезапно разрывает этот гипнотический транс.

Сальватор недовольно скалится.

В его горле рождается низкий, предупреждающий рокот — настоящий драконий рык, от которого адепты в соседних рядах дружно ахают и пятятся.