Книга Его грешная одержимость, страница 114 – Виктория Кузьмина

— Что... это точно? — информация, сказанная Миреем, безжалостно рвала мое сознание в клочья.

Быть доминантной омегой и так опасно для жизни, а обо мне уже знала каждая собака в этом городе. Возможно, и в мире. Это было как огромная, горящая неоновая красная стрелка, указывающая прямо на меня... Выходит, что я всегда, до конца своих дней буду мишенью. В опасности.

— Да. Но есть еще кое-что. Если правильно синтезировать и ввести часть этого секрета в другую, обычную омегу... она может стать доминантной. Если создать правильную вакцину для рецессивных, слабых омег, они тоже начнут пробуждаться. За этой маленькой пробиркой скрыта страшная, сокрушительная сила, которая не то, что способна дать огромные физические возможности... она целые государства перевернет. Мировые силы готовы глотки грызть друг другу за неё.

— Но зачем?! Омеги ведь уязвимы везде. Мы...

— Вы — да. Но альфы в каждом государстве — это основная военная мощь. Понимаешь? Они занимают самые высокие посты, обладают бесконечными деньгами, властью и силой, многократно превосходящей человеческую. Если доминантного альфу вывести из равновесия, его аура может бетонное здание разрушить до основания. Люди крайне редко дают потомство с геном. Во многих государствах процент альф огромен, а омеги из-за агрессивной среды просто не пробуждаются. Дисбаланс силы огромный. Свободные альфы опасны для внутренней политики и легко управляемы, когда им есть что терять. Вот подумай о том, что твой Каин — невероятно силен. Ты доминантная омега, и Каин тоже абсолютный доминант. Вы вместе огромная, неконтролируемая угроза для системы. Страшнее вас может быть только ваше общее потомство.

Скрежет сминаемого железа оглушил на долю секунды раньше, чем нас чудовищно тряхнуло. В стену нашей металлической тюрьмы на огромной скорости влетело что-то невероятно массивное.

Машина, за багажником которой мы с Миреем всё это время прятались, сидя прямо на ледяном полу, с противным визгом покрышек резко рванула вперед. Её намертво впечатало в противоположную стену, и двое стоявших там амбалов-охранников даже не успели издать звука. Их просто раздавило покореженным металлом.

И только после этого, перекрывая звон в ушах, тишину разорвал истошный, нечеловеческий вопль Крега.

Меня моментально замутило от брызнувшей во все стороны крови и запаха смерти. Оседая на полу, судорожно глотая ртом спертый воздух, я заметила то, от чего сердце пропустило удар. Бедро Крега намертво придавило краем капота смятой машины, а прямо под ним, в луже растекающейся крови, блеснула она. Стеклянная капсула.

Пока Адриан, грязно матерясь, отчаянно пытался сдвинуть искореженный металл и помочь воющему подельнику, я, повинуясь какому-то животному инстинкту, скользнула вперед на четвереньках и поняв, что недотягиваюсь легла и поползла под машиной.

Под панический, обжигающий шепот Мирея, я подобралась к самому колесу и, схватив прохладный флакончик, быстро засунула его в карман джинсов. Но там его было слишком хорошо видно. Стекляшка предательски выпирала, привлекая внимание.

В голове тут же яркой вспышкой мелькнула картинка из прошлого, которая пару лет назад сильно смутила меня на рынке нижнего города. Я тогда ходила за продуктами с мамой Аргона, и она прятала все бумажные деньги прямо в лифчике, чтобы не обокрали щипачи на узких улочках. А ведь меня саму тогда дважды обворовывали...