Книга Его грешная одержимость, страница 117 – Виктория Кузьмина

— Х-хорошо. Блять, будь по-твоему. Если от этого куска дерьма зависит твоя жизнь, я стерплю его жалкое существование рядом, — хрипло проговорил Дин и дернул дулом в сторону выхода. — На выход. Мы уплываем.

Услышав это, я шокировано и рвано поймала ртом воздух. Уплываем? Нет...

На негнущихся ногах я медленно вышла, держась за холодную руку Мирея, и увидела, что мы находимся в заброшенном порту. Водитель протаранившей нас фуры истекал кровью на руле, а его капот дымился.

— Стой! Там человек! Ему нужно помочь и... — я не договорила, задохнувшись от ужаса.

Мирей больно дернул меня за руку и, отрицательно покачав головой, указал на мужчину. Я всё поняла. У него была аккуратно прострелена шея. Он мертв. Дин убирал случайных свидетелей.

— Двигай ножками к яхте, моя сладкая изменщица. У меня для тебя сюрприз, хоть ты его и не заслужила.

Идя по гнилому причалу к огромной яхте, я изо всех сил старалась замедлить шаг, но тут же получила грубый тычок пистолетом в плечо. Мы уже поднимались по трапу, когда вдалеке раздался нарастающий рев мощных моторов. Я резко обернулась и увидела, как по трассе, прямо в порт, на бешеной скорости несут черные машины.

Мое сердце остановилось, а затем забилось с такой сумасшедшей силой, что чуть не проломило ребра. Я поняла всё, когда из остановившейся с визгом тормозов первой машины выскочил высокий, беловолосый мужчина. Каин. Он рванулся в нашу сторону по причалу, как обезумевший зверь.

— Стоять! — истошно заорал Дин и, схватив меня за волосы, грубо дернул на себя. Холодное дуло пистолета безжалостно впечаталось мне прямо в висок.

Каин замер. Он остановился у самого края причала, не сводя с меня потемневших от ужаса глаз. Его грудь тяжело вздымалась. По мощным кулакам текла кровь, но он словно не чувствовал боли. Он смотрел только на меня.

И я смотрела только на своего альфу, совершенно не в силах сдержать рвущиеся наружу рыдания. Я видела его лицо, искаженное невыносимым гневом и отчаянием. Он был так близко, но нас разделяла эта чертова полоска воды и ствол у моего виска. Глядя прямо в его глаза, я одними дрожащими губами беззвучно прошептала:

Я люблю тебя…

Рев мотора яхты заглушил все звуки, унося меня прочь от человека, который был всей моей жизнью.

— Посиди тут, пока не придешь в себя, — рявкает Негроне и одним мощным, грубым толчком заталкивает меня в темную, тесную каюту.

Следом за мной он так же бесцеремонно зашвыривает споткнувшегося Мирея и с оглушительным хлопком закрывает тяжелую металлическую дверь.

Ключ проворачивается в замке с таким мерзким скрежетом, с которым сейчас трещит и лопается моё собственное сердце. Оно разбивается на острые осколки, осыпаясь крошкой столь мелкой, что это больше похоже на смертоносную, едкую пыль, способную уничтожить во мне абсолютно всё человеческое, светлое и живое. Оставив только первобытный страх.

Он разозлился. Сорвался. Увидев Каина там, на пирсе, и мою отчаянную, полную боли реакцию на него, Дин моментально впал в животное бешенство и чуть не вырвал мне руку из сустава, пока тащил сюда, по длинным коридорам.

Но что было странно: я не увидела больше ни одного человека, пока мы шли по этой огромной яхте. Навряд ли мы были тут одни. Таким габаритным, сложным судном нужно постоянно управлять, его нужно обслуживать на ходу. Не думаю, что покалеченный имплантами Дин тут одновременно и повар, и уборщица, и капитан за штурвалом. Тут сто процентов есть вооруженные люди помимо него, и уже одно это являлось огромной проблемой для нашего гипотетического побега.