Книга Его грешная одержимость, страница 13 – Виктория Кузьмина

Волосы мы решили не подстригать, потому что в этом не было смысла, но вот распылитель... Мне повезло, что моя температура тела отличается от температуры тела других, она всё так же остаётся низкой, как у непробуждённых, и этот распылитель хорошо работает на мне. Вот только стоит кому-то прикоснуться к волосам — останется отпечаток, краска тут же сойдёт, потому что она реагирует на тепло. Обработав все волосы, я заплетаю косу и закидываю её себе на грудь, чтобы никто случайно не дёрнул, не схватил.

Веснушки пришлось тоже рисовать на лице специальным карандашом, и мне придётся делать это каждый день, вставая раньше всех, чтобы никто не увидел меня без этого грима.

Вообще, не думала, что я смогу здесь нормально спать, но отдыхать мне всё же нужно, потому что без сил я ничего не сделаю.

* * *

За три дня, что я работаю тут, я исследовала почти весь особняк, заглянула в каждый закоулок, в каждую кладовку, запомнила расположение камер наблюдения и маршруты патрулей охраны, но самого Каина не видела ни разу. Ни разу. Даже мельком.

Из щебета горничных я поняла, что он не часто тут появляется в принципе, и это чертовски усложняет всё дело, потому что браслет проработает максимум две недели, и это не точно, а этого альфу неизвестно где черти носят.

Протирая верх высокого окна, я вытягиваюсь на стремянке и встаю на носочки, тянусь изо всех сил, потому что паутина висит прямо у самого карниза, тонкая, еле заметная, но я вижу её, и знаю, что, если не уберу, женщина-управляющая меня отчитает.

Смахнув тонкую паутину тряпкой, я неожиданно для себя чихаю, резко, громко, и в следующую секунду стремянка качается под моими ногами, словно кто-то толкнул её, и я теряю равновесие.

Лечу вниз, крича от страха и зажмуриваюсь, пытаясь сгруппироваться, потому что понимаю, что сейчас упаду на пол, и это будет больно, очень больно, может, даже что-то сломаю.

Нет, нет, нет, я не готова лишиться позвоночника! Не готова оказаться в больнице.

Кажется, моё падение заняло всего один удар сердца, и меня подхватывают сильные руки. Крепко. Уверенно. Так, словно я ничего не вешу, и я рвано вдыхаю такой крышесносный запах, что на мгновение забываю обо всём. Он просто умопомрачительно вышибает из меня весь кислород. Горький, острый словно кто-то распылил сладкий аромат ванили и закурил крепкие сигареты в маленьком пространстве. Внутри всё сжимается, метка на запястье под браслетом вспыхивает болью, острой, пронзающей, и я понимаю, что это он.

Смотрю вверх, и мне становится физически плохо. Плохо от ртути в этих глазах.

Меня держит на руках Каин. И принюхивается.

Его серые глаза смотрят прямо в мои. Контакт длится несколько секунд, и он пробирает меня до дрожи. Там, где раньше была опасная ртуть теперь лишь осколки льда. В них нет ничего. Пустота.

Лицо жёсткое. Он не сильно изменился, разве что стал еще более мрачным. Я не могу дышать. Совсем. Осознание, что он меня держит на руках и прижимая к груди бьёт по моей сонной омеге током и та начинает шевелится в груди. Метаться в поиске посылая по телу острые мурашки.

— Ты в порядке? — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, и он проходит по нервам, заставляя вздрогнуть, потому что я слышала его так много раз в своих кошмарах, в своих воспоминаниях, и теперь он здесь, рядом, настоящий.