Книга Его грешная одержимость, страница 17 – Виктория Кузьмина

— Да мне похуй, — отрезал Каин, и в его голосе не было ни капли интереса. — Пусть ходит. Пока.

Саян выдохнул тяжело и внимательно посмотрел на друга, наклоняясь вперёд и опираясь локтями на колени:

— Что ответил Монблан?

— Прислал письмо обратно.

Мужчина выругался, вставая на ноги резко, так, что диван скрипнул под его весом, и, пройдя к двери, обернулся, хватаясь за косяк:

— Каин, я понимаю, что эта рана никогда не затянется. Но ты должен жить дальше. Сколько лет прошло? Пять! В конце концов, фонд, который ты возглавил, уже достиг колоссального успеха, и дети между неистинными уже у троих семей бегают... Тебе бы тоже не помешала девушка, ребёнок...

— Саян, — голос Каина стал тише, но жёстче, и в нём прозвучало предупреждение. — Мне никто не нужен. Иди спи.

— Ты убиваешь себя! Как ты понять не можешь то? — взорвался Саян, сжав кулаки и ударяя ладонью по косяку. — Это не жизнь ведь совсем! Ты бы мог...

— Я бы мог с ней завести ребёнка, — перебил Каин, и его голос стал тише, почти шёпотом, но в нём слышалось что-то страшное, что-то разрушительное, из-за чего Саян замолчал. — Засыпать и просыпаться с ней. А с другими я не хочу. Дело не в наличии семьи и детей, а в том, от кого ты действительно хочешь.... этих детей. Просто чтобы было я завел себе собаку.

Саян замер, глядя на друга, и внутри что-то сжалось от этих слов, потому что он видел, как Каин медленно разрушается изнутри, как с каждым днём в его глазах всё меньше жизни, всё больше пустоты.

— Да я как лучше хотел... И ты завел боевого добермана! Я предлагал маленького пёсиуса тебе. Ласкового компаньона! А твоя «Карамель» — это машина для убийства! — пробормотал он, опуская взгляд. — Ты… так сильно скучаешь по ней?

— Скучать — это надеяться, что она когда-нибудь вернётся ко мне, — Каин затянулся сигаретой, и дым вырвался из его лёгких медленной струйкой. — Но, видишь ли... оттуда нет обратного хода. Если бы он был, я бы всё отдал. Всё, что у меня есть. Если бы нужно было — достал то, чего нет. Но парадокс в том… — Каин обвёл рукой комнату перед собой —...это там не нужно. Нет валюты, чтобы выкупить. Нет входа, чтобы украсть её. Я не скучаю по ней. Меня просто без неё нет. Мне кажется, я сошёл с ума, когда она у меня на руках умерла, и сейчас я сижу в больнице и жду, когда сдохну наконец. О каких детях и семье идет речь Саян? Я не смогу полюбить никого кроме нее. Не хочу даже в мыслях видеть кого-то рядом с собой… У меня перед глазами только она. Я пометил её. Это навсегда, и ты это знаешь.

Тишина повисла тяжёлая, давящая, и Саян не знал, что сказать, потому что слова здесь были бессильны, потому что ничто не могло изменить то, что произошло.

— Вы же так мало были знакомы... Зачем метил? Зачем… — проговорил он наконец, и голос звучал неуверенно. — Неужели этого хватило?

— Хватило, — ответил Каин коротко, и в этом слове была вся боль, вся безысходность, вся его жизнь, которая закончилась в тот день, когда она перестала дышать.

— Блять... — Саян провёл рукой по лицу, потирая глаза. — Каин, ты хоть Джуго позвони. Старик ведь любит тебя, ты чуть не убил его ведь… А он до сих пор с тобой встречи ищет. Да и скоро годовщина смерти твоей мамы... Он выбил тебе и себе разрешение посетить её кладбище в нижнем городе.