Книга Его грешная одержимость, страница 19 – Виктория Кузьмина

Но шла наперекор с завидной регулярностью.

Он бы всё отдал за то, чтобы ещё хоть раз увидеть её и почувствовать, как она пахнет. За то, чтобы прикоснуться к её волосам, к её коже, услышать её голос, её смех. За один день. За один час. За одну минуту.

Но оттуда нет обратного хода и сейчас, когда его сердце забилось быстрее при виде новой горничной, что так поразительно похожа на его истинную. Черты лица, рост и голос… Так поразительно похожа… Это было разрушительно больно.

От нее нужно избавиться.

— Позвольте мне доработать хотя бы до конца этого дня, — слова вылетают прежде, чем я успеваю подумать. Умоляюще смотрю на женщину, перехватываю её ладонь обеими руками, потому что не знаю, что ещё могу сделать. — Завтра утром я уеду, обещаю, просто сегодня мне некуда…

Она хмурится. Задирает подбородок и смотрит мне в глаза так остро и пронизывающе, что по спине скользит царапающий холодок.

— Что ты такого сделала? Говори сейчас. Если я не буду знать причину, по которой тебя увольняют…

— Я ничего не делала, клянусь, я…

— Он бы не стал увольнять тебя просто так! — она выдёргивает руку, и это движение такое резкое, что я вздрагиваю. — Наш господин не такой человек. Он ценит своих работников. Говори!

Судорожно перебираю варианты в голове. Один страшнее другого, вдруг он заметил, как я выходила ночью и обходила комнаты? Черт.

— Я вчера вытирала пыль наверху, — начинаю осторожно, сцепив руки перед собой, чтобы хоть как-то унять дрожь. — Стремянка качнулась, потому что мне на лицо упала паутина и я чихнула. Я бы упала, если бы господин меня не поймал. Я вам клянусь, я ничего ему не говорила. Он сам спросил, новенькая ли я, и я ответила, что да. Это всё. Правда всё, больше ничего не было, я не понимаю…

Я начинаю лепетать, и в какой-то момент перестаю отслеживать, что именно несу, потому что страх поднимается внутри, как вода в половодье. Медленно. Неотвратимо. Заливая всё до краёв. Весь план. Всё, ради чего я сюда пришла. Всё, ради чего оставила Кая. Жизнь моего ребенка… Всё это может накрыться прямо сейчас, прямо сейчас.

Женщина смотрит на меня долгую секунду, и что-то в её взгляде меняется. Не теплеет, нет. Но становится чуть менее острым.

— Это очень странно, Савара, — произносит она наконец, и в голосе что-то между усталостью и сомнением. — Я верю тебе. Но не понимаю тогда… Значит, придётся всё-таки тебя уволить. Я попробую договориться, чтобы тебя оставили, но ничего не обещаю.

Она уходит. Я стою, глядя ей вслед, пока её фигура не скрывается за поворотом. Ноги подкашиваются. Буквально. Хватаюсь рукой за стену, чтобы не сползти на пол, потому что слабость накатывает такой волной, что на секунду темнеет перед глазами.

Добираюсь до своей комнаты и сажусь рядом с кроватью на пол обхватив колени руками, потому что так хоть немного легче.

Достаю телефон и набираю Аргона. Каждый гудок тянется как вечность, и я уже почти уверена, что он не ответит, но в трубке щёлкает.

— Да.

— Я не понимаю, что происходит, — выдыхаю рвано, в горле стоит ком не даёт дышать нормально. — Он прислал управляющую, чтобы меня уволили…

На заднем конце провода раздаётся такой отборный мат, что я зажмуриваюсь и вжимаю руку в волосы, дёргаю около корней. Не сильно, но достаточно, чтобы физическая боль хоть немного перебила ту, что внутри.