Книга Его грешная одержимость, страница 22 – Виктория Кузьмина

Развязываю фартук, скидываю. Следом стягиваю платье, оставаясь в костюме. Он не пропускает воздух и не даёт замёрзнуть. На ноге на ремне пристёгнута специальная колба для забора крови. Достаю Гемотранслятор и переворачиваю руку Каина, разрезаю ему рубашку чуть выше локтя.

Метка.

Вернее то, что от неё осталось. Она растрескалась и облетела. Осыпалась точно так же, как и моя. Они даже разрушились идентично. Зеркально. В груди от вида щемит так остро, что я на секунду замираю, и моя омега затихает на мгновение, а потом начинает биться в грудь ещё сильнее. Я не понимаю, зачем делаю это, но аккуратно провожу пальцами по растрескавшемуся рисунку. Вдыхаю. Жмурюсь.

Потому что мне больно. Мне больно это видеть. После всего что было. Какая же я такая дура. Ненавижу его…

— Не смей её трогать.

Рявкает, дёргаясь, и я отдёргиваю руку. Он не должен шевелиться. Неужели транквилизатор на него так слабо действует. Но шевеление слабое, и я быстро нащупываю вену, втыкаю тонкую трубку, нажимаю маленькую кнопку на Гемотрансляторе. Кровь идёт толчками, наполняя колбу. Каждая секунда наедине с ним в коконе его запаха невыносима. Не физически. Хуже. Меня всю разрывает. Не думала, что это будет столь разрушительно…

— Зачем тебе моя кровь, омега?

От этого обращения меня подкидывает всем телом. Поднимаю взгляд. Его глаза практически чёрные. Он гипнотизирует ими, и руки начинают трястись как в припадке, тело прошивает дрожью, потому что он источает такую угрозу, что меня практически трясёт. Вот только что странно, его аура на меня совершенно не давит.

— Вас это не касается. И вам это никак не навредит.

— Ты не поняла вопроса?

Колба наполнена практически полностью, и я решаю, что этого достаточно. Ведь если он может шевелиться под сильным транквилизатором, то вторую я наполнить точно не успею. Выдёргиваю Гемотранслятор и убираю в карман, застёгивая замок. Мне нельзя его потерять, ведь эта технология не должна уйти за пределы нижнего города. Закручиваю помпу на колбе и понимаю, что осталось лишь убраться отсюда. Он меня не найдёт и всё будет хорошо. Мой сын будет жить.

Но в этот момент раздаётся треск дерева. Бросаю взгляд и вижу отлетевший кусок подлокотника, за который я пристегнула наручник. Я не успеваю даже повернуться, как его рука перехватывает моё запястье. Сжимает так, что боль вспыхивает молнией от запястья до плеча, и я взвизгиваю, чувствуя, как осколки разлетевшегося браслета впиваются в кожу и ранят меня.

Браслет.

Блокиратор метки.

Разрушен.

Я понимаю это в ту же секунду и пытаюсь вырваться, рвусь из его хватки, но он дёргает меня на себя. Сильно. Резко. Я падаю прямо на его грудь, а он утыкается лицом мне в шею.

Жар расползается по телу с бешеной скоростью. От шеи вниз, по плечам, по рукам, до самых кончиков пальцев. Как будто внутри разом вспыхивает костёр, что тлел пять лет и наконец нашел воздух. Вспыхнуло адским огнём.

Его грудь ходит ходуном, он дышит ртом рвано. Захватывая воздух и пожирая меня взглядом. Сжигая дотла в той тьме что там горит. Это не огонь. Это мрак. Вторая рука перехватывает мою косу, держит, не даёт вырваться, а освободившаяся рука сдёргивает рукав, обнажая метку.

Я замираю. Он замирает.

В считанные секунды он кладёт ладонь мне на шею, нащупывает место, где был нанесён силикон, и впивается туда ногтями. Я чувствую, как он срывает его с меня, держит крепко, а я пытаюсь вывернуться, но хватка беспощадная. Его руки как оковы из стали.