Книга Его грешная одержимость, страница 53 – Виктория Кузьмина

Он — глава могущественного клана. Он мог позволить себе всё. Купить любой каприз. Закрыть огромный развлекательный комплекс в любое время просто потому, что захотел порадовать сына, о существовании которого узнал всего несколько дней назад.

— Плавда?! — глаза Кая вспыхнули таким неподдельным, чистым восторгом, что мое сердце болезненно сжалось. — И я могу кататься на всем-всем? Даже на вон той большой калусели с лошадками?

— На всем, на чем захочешь. Хоть до самого утра, — Каин легко поднялся на ноги и, протянув руку, дождался, пока крохотная ладошка Кая не скроется в его огромной ладони.

Смотря на них двоих я почувствовала, как к горлу подкатывают слезы. Это ранило глубже, чем я ожидала. Это ломало все мои устоявшиеся представления о нем. С каждым часом я понимала как же сильно он изменился…

Мы шли по аллеям, и звуки наших шагов гулко отдавались в звенящей тишине парка. Везде горел свет, играла тихая, мелодичная музыка, а операторы аттракционов, вышколенные и бледные от осознания того, кто именно пришел в парк, запускали механизмы по одному лишь кивку охраны Дезы.

Кай светился от счастья. Он тащил Каина от одних машинок к другим, заставлял его садиться вместе с ним в тесные кабинки, и, что самое поразительное, Каин покорно соглашался. Глава клана сидел в розовой машинке для дрифта, крутя руль под заливистый смех своего сына.

Я стояла у ограждения, сжимая холодные металлические прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев, и не могла оторвать от них взгляда. Моё сердце пело и плакало однавременно, потому что сейчас я сомневалась в правильности своего решения скрыть ребенка. Но сознание в противовес ставило все что привело к этому решению и мысли бились в голове. Сейчас ничего изменить уже нельзя но даже это понимание не успокаивает бушующие в голове споры.

Позже, когда Кай устал носиться между тирами и горками, Каин купил ему огромную, переливающуюся розовую сладкую вату. Мальчик вцепился в нее двумя руками, откусывая большие куски, пачкая щеки сладким липким сахаром.

— Пойдем на колесо, — Каин подошел ко мне, останавливаясь так близко, что я ощутила жар, исходящий от его тела. Его запах поглощал меня. Терпкий, властный, пропитанный чем-то темным и одновременно до боли родным. Стоило ему оказаться близко, как он мгновенно бил по рецепторам, из-за чего внутри всё сладко изнывало.

— Он боится высоты, — тихо ответила я, кивнув на Кая, который уплетал вату, сидя на скамейке неподалеку под присмотром двух громил из охраны.

— Я знаю. Он останется здесь. С моими людьми он в абсолютной безопасности. А мы пойдем. Нам нужно поговорить, Юна.

От одного его тона нервная дрожь скользнула по телу. Воспоминания поползли по позвоночнику от его слов. Кажется, сейчас он словно взывал не только ко мне но и моей омеге.

Оставив Кая с охраной, мы подошли к огромному колесу обозрения. Кабинки здесь были открытыми, совсем как тогда. Забравшись внутрь, я села на скамейку, и Каин тут же опустился рядом. Не напротив, а вплотную ко мне, прижимая своим массивным бедром. Механизм дрогнул, и мы начали медленно подниматься вверх, оставляя землю и огни парка далеко внизу.

Ветер на высоте был пронизывающим. Я поежилась, чувствуя, как холод пробирается под легкую куртку. Заметив это, Каин молча обхватив меня за талию, рывком притянул к себе и его руки сомкнулись на моем животе, словно стальные тиски, не оставляя ни единого шанса на побег. Жар его мощной груди опалил мою спину, а от дыхания по шее побежали мурашки.