Онлайн книга «Его грешная одержимость»
|
Это обращение…моя душа немного усмирило бушующий внутри меня океан, заставив волны паники отступить. Но где-то на самом дне, под ребрами, все равно продолжала противно шевелиться липкая тревога, отзываясь тупой, ноющей болью. В отчаянной попытке отвлечься, сбежать от собственных мыслей, я ушла к Каю. Закрыв дверь детской, опустилась рядом с сыном на пушистый ковер, и мы долго играли, собирая конструктор, пока малыш неожиданно не попросил рассказать ему сказку про Русалочку. Проектор в его новую комнату еще не привезли, поэтому, забравшись под одеяло, я улеглась рядом с ним, обнимая это маленькое, теплое тельце. Тихо шепча историю, вдыхая запах детского шампуня и его немного острый для ребенка собственный, я сама не заметила, в какой именно момент провалилась в тяжелую, вязкую темноту. Резкий толчок. Я подскакиваю на кровати, жадно глотая воздух, словно вынырнула из-под воды. Сердце колотилось где-то в горле, оглушая. Откинув одеяло, протянула руку вбок, но пальцы нащупали лишь остывшие простыни. Кая не было. — Малыш? — позвала хрипло, вглядываясь в полумрак. В ответ лишь давящая, мертвая тишина огромного особняка. Взгляд метнулся к электронным часам на тумбочке, и светящиеся красные цифры. 23:00 Цифры ударили по сознанию раскаленным хлыстом. Ночь. Глухая ночь. Срываясь с места, я вылетела в коридор, и первобытная материнская паника подгоняла меня в спину лучше любой плети. Куда он мог дется в такое время?! Пробегая по бесконечному, тускло освещенному холлу, забежала в коридор и краем глаза зацепилась за полоску света. Дверь в гостиную была приоткрыта. Подавшись вперед, собираясь рвануть внутрь в поисках сына, я внезапно застыла на месте, словно кто-то вылил мне на голову ушат ледяной воды, намертво примораживая ступни к дорогому паркету. Охватывающий меня ступор в следующую секунду перерос в такой дикий, ядовитый коктейль эмоций, что я не смогла выдавить ни звука. Так и осталась стоять, не в силах сделать и вдоха, чувствуя себя так, будто мой позвоночник насквозь пробили метровыми железными гвоздями, приколачивая к стене. — Ты должна понять, что в твоих услугах я больше не нуждаюсь, — раздался из комнаты спокойный, лишенный малейших эмоций голос Каина. — Зачем ты так, Каин... — всхлипнула Мазари, и в ее тоне было столько отчаяния, что воздух вокруг, казалось, затрещал. — Я ведь предлагала тебе родить ребенка! Была готова пройти терапию ради тебя! Забыть про поиски истинного... А ты какую-то безродную в дом притащил! Скажи мне, что бросишь ее... Я приму этого ребенка и воспитаю его достойнее! Клянусь, никто даже не подумает, что он не наш...! От этих слов, ввинчивающихся в мозг, словно ржавые шурупы, и от последовавшей за ними оглушительной, тягучей тишины мне стало физически сложно дышать. Больно. Как же невыносимо больно. Значит, между ними всё-таки что-то было, раз эта омега готова была сломать себя, отказаться от собственной судьбы ради него? Какие услуги? У Каина закрытый, охраняемый особняк, здесь нет ничего особенного в ландшафте, чтобы называть это «услугами дизайнера» и платить за это годами. — Ты хочешь быть моей женой и воспитывать моего ребенка? Этот вопрос, заданный ровным, пугающе холодным тоном, прозвучал как приговор. От его интонации по спине поползли крупные, колючие мурашки, а перед глазами поплыли темные пятна. Неужели всё повторится? Прямо сейчас, после всего, что мы пережили? Он взвешивает риски? Оценивает ее предложение? Она ведь из влиятельной семьи, омега с родословной, готовая на всё. Я не смогу дать ему многого. Он откажется от меня? Снова? |