Книга Его грешная одержимость, страница 73 – Виктория Кузьмина

— Я всегда на твоей стороне, Юна. Я всегда буду стоять за твоей спиной, закрывая тебя от всего мира. Чего бы ты ни захотела. Все, что угодно. Просто делай это. А я буду рядом, чтобы поддержать и решить любую твою проблему. Поняла меня?

— Да… Но скажи мне, какие услуги эта омега оказывала тебе? — Спрашиваю почти шепотом и ловлю его горькую усмешку и он сжимает меня крепче. Вжимая в свое тело что напряглось и стало крепче стали в один момент.

— Пообещай, что ты не сбежишь от меня когда я тебе кое-что покажу? — Тихо шепчет мне в макушку обдавая её жарким дыханием.

— Там…

— Тссс. Ничего не говори. Пошли сначала проверим сына и я все покажу. — Он обхватив мою ладонь крепко ведет меня в нашу спальню где укутавшись в одеяло дремлет наш сын и я оторопело вижу рядом с кроватью Карамель которая при нашем появлении навострила острые уши.

— Каин она же не домашний питомец. Вдруг покусает? — Проговаривая в панике готовая в любой момент зайти в комнату.

— Она вас не тронет. Карамель чипированна и слушает только мои команды. Ваш запах она знает и никогда не причинит вреда.

Он утягивает меня вглубь коридора в который запрещен вход всем кроме него. Комната с куполом.

Дверь открылась с тихим скрипом, и насыщенный, удушливо-яркий запах ударил мне прямо в лицо, такой концентрированный, что в голове мгновенно помутнело.

Что-то цветочное, сладкое до приторности, когда аромат перестаёт быть приятным и начинает давить на что-то глубокое внутри, туда, где живёт что-то первобытное и жаждущее тишины.

Каин потянул меня сквозь полутёмный коридор, который освещала только приоткрытая дверь впереди, но и её свет был таким тусклым, что я едва разбирала дорогу под ногами, ступая за ним осторожно, почти на цыпочках.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее меня сотрясала мелкая нервная дрожь, а во рту стояла пустыня. Что он там скрывает? Этот вопрос всё ещё кружил в голове, несмотря на то что ответ был уже совсем близко, и именно это меня и пугало: он спросил, не сбегу ли я после того, как увижу.

Мы остановились около приоткрытой двери, и я почувствовала, как его тело напрягается. Это было не то напряжение готовящегося к удару хищника, которое я уже научилась читать. Другое. Почти человеческое.

Его рука сжала мою ладонь крепче, почти болезненно, и я сжала в ответ, молча, просто давая ему понять, что я здесь, потому что что-то подсказывало мне: сейчас ему это необходимо куда больше, чем он когда-нибудь признает вслух.

Тяжёлый выдох. Его плечи медленно расслабились.

Он толкнул дверь.

Удержаться на месте и не сделать шаг назад потребовало от меня всех сил, которые у меня были, потому что открывшееся передо мной алое марево оказалось таким оглушительным, что весь мир сузился до этого единственного, пульсирующего цвета, и я не смогла сдержать сдавленного, растерянного вдоха.

Розы.

Огромное, бесконечное количество роз. Необычных, тёмно-алых, почти чёрных у основания лепестков, они словно живая паутина оплетали всё помещение стеклянного купола изнутри, ползли по стенам, свешивались с потолочных балок, стелились по полу, превращая всё вокруг в один сплошной, дышащий, пульсирующий цветник.

Удушливый запах здесь стал ещё ярче, до того концентрированным, что казалось, он въедается прямо в кожу, пропитывает насквозь, и мне почему-то подумалось, что я не забуду его никогда в жизни, что он уже стал частью меня, этот запах, этот свет, этот безумный, больной, невозможный сад.