Книга Его грешная одержимость, страница 74 – Виктория Кузьмина

Каин тянул меня вперёд, сквозь этот тесный, живой коридор из цветов, и я, оглядываясь по сторонам, только сейчас поняла, что купол был тёмным лишь снаружи. Изнутри через матовое стекло всё было прекрасно видно, а под самым сводом чуть приоткрытое фрамужное окно пропускало снаружи тонкую струйку воздуха, которая, впрочем, совершенно не справлялась с этим ароматом. Свежего воздуха здесь попросту не было. Он был поглощён цветами без остатка, растворён в них.

Из-за широкой спины Каина я не видела, что находится впереди, до тех пор, пока он не остановился и, развернувшись ко мне, не обхватил плечи обеими руками. Деза смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде стояло что-то, чего я раньше никогда в нём не видела.

Сомнение.

Он держал себя на краю пропасти силой воли, одним только выдохом, словно в последний раз взвешивал, нужно ли ему это делать.

— Я бы не хотел, чтобы ты это видела... — произнёс тихо и это в голосе Деза ощущалась страннее, чем любой его рык. — Подумай хорошо.

— Я уверена, — ответила, не отводя взгляда.

Его лицо на секунду исказилось болезненной гримасой, которую он тут же убрал, словно смял и выбросил. Не отпуская моих рук, он медленно отступил в сторону.

Я не сразу поняла, что вижу. Мозг отказывался складывать это в единую картину, потому что это попросту не укладывалось ни в какую логику. Огромный прямоугольный постамент из белого камня занимал центр купола, окружённый со всех сторон стеной живых роз, словно алтарь в чьём-то храме. А на крышке постамента лежала обнажённая женщина.

Она словно спала.

Настолько искусно и живо она была сделана, что я подошла ближе прежде, чем успела остановить собственные ноги, и только присмотревшись, поняла, что это скульптура. Мрамор или что-то похожее. И замерла.

— Это... — выдохнула, не в силах закончить.

— Это ты, — отрезал Каин, и его голос прозвучал глухо, на одном коротком выдохе. Когда я молниеносно обернулась к нему, он смотрел куда-то в сторону, не на меня.

— Зачем? — горло сжало так, что слова продирались с трудом, царапая. — Зачем тебе это здесь, Каин? Ты для этого хотел выкупить моё тело у Аргона?

— Да, — просто ответил он, и в этом коротком слове было столько всего, что у меня под рёбрами словно чья-то рука сжала внутренности и сжимала всё крепче с каждым следующим словом. — Я хотел, чтобы ты была всегда здесь. Со мной.

Он повернулся ко мне, сделал шаг навстречу, и его большие, тёплые ладони обхватили лицо, заставляя смотреть на него, и он искал в моих глазах эмоции так отчаянно, словно от этого зависело что-то очень важное для него.

Притянув его к себе, заставив наклониться, потому что я сильно ниже, а он, кажется, за эти годы стал ещё больше, я уткнулась лицом в его шею и просто вдохнула. Такой родной, такой свой запах табака и той дикой сладости, которая теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с безопасностью.

Прижалась крепче, чувствуя, как внутри всё дрожит, как что-то рассыпается и тут же складывается заново в другую, более правильную форму, и его присутствие зашивало те дыры внутри, с которыми я, оказывается, так долго привыкла жить.

Каждый его поступок в отношении меня рушил всю память о том, что было. Стирал её не грубо, не рывком, а медленно, как прибой стирает надписи на мокром песке, не оставляя ничего. Ни ненависти, ни боли. Видя это место, этот безумный склеп из алых роз, я понимала, что это и было его раскаяние. Не слова, которые ничего не стоят. Поступки.