Книга Академия звезд. Истинная любовь землянки, страница 37 – Татьяна Бэк

— Ты справилась, — первым заговорил Астор. Его голос дрожал. — Мы гордимся тобой.

Регнус не стал говорить. Он просто подошёл и обнял меня так крепко, что я захрипела от неожиданности. А потом оба были рядом, держали, смеялись, целовали меня украдкой. И рядом с ними я чувствовала себя в безопасности. Дома. Там, где и была всегда — между ними.

Праздник был коротким — я не хотела делиться этой ночью ни с кем, кроме них. Мы едва добрались до наших новых апартаментов, как дверь за нами захлопнулась, и всё внутри оборвалось — ожидание, сдержанность, расстояние.

Астор первым коснулся меня — ладонь легла на живот, скользнула вверх, под ткань. Регнус уже стянул с меня мундир, срывая застёжки с нетерпением. Их жадность захлестнула меня, точно буря.

— Мы чуть не чокнулись без тебя, — выдохнул Регнус, прижимая меня к стене и покрывая поцелуями шею. — Я каждый день чувствовал, как ты спишь одна.

— Ты во сне говорила наши имена, — добавил Астор, уже опускаясь передо мной, — и я сходил с ума от того, что не мог ответить.

Их руки были везде. Горячие, решительные, ласковые и голодные. Меня разрывали на части — в хорошем смысле. Каждое прикосновение отзывалось в животе дрожью, волной жара, нарастающим стоном. Я хотела их. Обоих. Сразу.

Когда Регнус вошёл в меня сзади, держа за талию, а Астор ласкал и целовал, глядя в глаза, я забыла, где нахожусь. Забыла всё, кроме них, кроме того, как они наполняли меня — телом, голосом, дыханием, собой. Это было не просто воссоединение. Это был взрыв.

Мы сгорели. Снова. И снова. До тех пор, пока не остались лежать на простынях, спутанных, влажных, задыхающихся от близости.

— Теперь ты с нами навсегда, — сказал Астор, прижимаясь лбом к моему виску.

— И никуда не денешься, — усмехнулся Регнус, обнимая меня за бедро.

Я только улыбнулась. Потому что он был прав. Я никуда и не хотела.

В ту ночь, под шелест вентиляции, в переплетении тел и дыхания, мы были не просто вместе — мы были едины. И это ощущение не покидало нас с того самого момента, когда мы активировали артефакт древних. Когда в наши тела — в каждую клетку — хлынула сила, которую невозможно было описать.

Она не делала нас богами — мы всё ещё оставались людьми. Но мы стали чем-то большим.

Астор чувствовал мысли на расстоянии — читал их, как текст на экране, различая ложь, тревогу, предательство. Он стал незаменимым в переговорах, в распутывании политических интриг и предотвращении мятежей ещё до того, как они зародились.

Регнус получил власть над энергией — он мог останавливать пули, сжимать металл голыми руками, запускать двигатели одним касанием. Он стал живой боевой машиной, щитом и мечом. Его боялись. Им восхищались. И он был моим.

А я… Я соединяла их.

Артефакт дал мне дар синхронизации. Через меня их силы усиливались, переплетались, находили баланс. Я была связующим звеном — проводником, ключом, центром их общего резонанса. Вместе мы стали тем, что Империя назвала «Триединым Ядром».

Мы вылетали на задания — сначала в паре, потом втроём. И каждый раз наш корабль возвращался. Потому что враг не мог устоять перед нашей связью. Не мог предсказать наши движения. Мы были быстрее, точнее, сильнее.

О нас шептались на верхних уровнях командования. Кто-то нас боялся, кто-то обожал. Но все признавали одно: с тех пор как мы вступили в бой, Империя больше не проигрывала.

Нас называли щитом. Но я знала правду: мы защищали не только Империю, мы защищали друг друга.

Когда я смотрела на Астора, уставшего, сжатого, но всё ещё красивого в своей сдержанности — я видела человека, который готов был сжечь всё, лишь бы я улыбнулась. Когда я ловила взгляд Регнуса — дикой звезды, неуправляемой, но всегда оборачивающейся ко мне светлой стороной — я знала: мне нечего бояться.

Мы не рассказывали другим, откуда у нас эта сила. Артефакт хранил свою тайну. Только мы знали, что активировать его могли лишь трое, связанные любовью и доверием. Что если бы хоть один шаг в сторону — всё развалилось бы.

Но мы держались. И теперь, когда я стояла перед ними, вся дрожащая от удовольствия, от радости, от близости, я знала: неважно, где мы будем. На Земле, на краю галактики, в бою или в тихой спальне — мы справимся. Мы выстоим. Потому что мы вместе.