Книга Мой кошмарный роман, страница 2 – Надежда Паршуткина

— Ты серьезно? — переспросила я, и в голосе уже слышалась улыбка. И, не дожидаясь ответа, сбросила оковы. — А, знаешь что? Давай!

— Отлично! Я уже в центре, у памятника. Жду тебя, не копайся!

Я сорвалась с места, будто на старте. Мысль «передумать» просто не успевала за движениями. Теплые, уютные джинсы, огромный пушистый свитер цвета кофе с молоком, белая куртка, которая делала меня похожей на снежинку, и — любимый, ярко-алый шарф, как капля жизни в зимней монохромности. Последний штрих — шапка.

Перед выходом я на секунду замерла у зеркала в прихожей. Из-под плотной вязки шапки выбивались непослушные черные кудри, контрастируя с ее темно-синим цветом. А в сочетании с моими зелеными, будто весенняя трава, глазами… Да, смотрелось неплохо. Очень даже неплохо.

— Красотка! — шепнула я своему отражению, и губы сами растянулись в улыбку.

Натянула сапоги, подхватила сумочку и выскользнула из квартиры, дважды проверяя, захлопнулась ли дверь. Наша квартирка была крошечной, старенькой, с вечно скрипящим полом и причудливыми батареями, но у нее было одно неоспоримое преимущество — она была в самом сердце Москвы. От нашего порога рукой было подать и до института, и до шумных бульваров, и до тихих парков. Эта близость ко всему на свете и была нашей с Викой маленькой, но такой ценной роскошью.

Я прошла наш двор, где снег лежал еще нетронутым, пушистым одеялом, и вышла на оживленный тротуар. Вечерний поток машин был нескончаемым, их фары выхватывали из темноты мириады кружащихся снежинок. Я подошла к светофору, и он, словно почувствовав мое нетерпение, тут же замигал и загорелся зеленым — добрым предзнаменованием.

— Вот везет! — прошептала я сама себе, довольная, и перебежала улицу, чувствуя, как легкое, счастливое возбуждение наполняет меня теплом, несмотря на мороз.

Дальше я пошла мимо ряда стеклянных витрин уютных кафе. В их теплом золотистом свете отражался весь вечерний мир: прохожие, гирлянды, и я сама — девушка в белой куртке и алом шарфе. Я ловила свое отражение, улыбалась ему, поправляла выбившуюся прядь... И вдруг — резкое движение на самом краю отражения. Что-то темное, быстрое, не человек. Я остановилась как вкопанная, прижалась к холодному стеклу, всматриваясь внутрь. За столиком у окна сидела парочка, оживленно о чем-то спорящая. Больше никого. Ничего.

— Показалось, — выдохнула я, но легкая дрожь, не от холода, пробежала по спине. — От книжек этих, совсем задергалась.

Я ускорила шаг, пока не уперлась в знакомые ажурные ворота парка. Их всегда тихое пространство сегодня было наполнено музыкой, смехом и движением. Тут же я все вспомнила: ведь сегодня шестое января, канун Рождества! В парке устроили гуляния в старинном стиле. Кругом сновали ряженые: кто в звериных масках, кто в лохмотьях «бродяг», парни в платках и юбках кокетливо хихикали, а девушки с нарисованными усами важно расхаживали, изображая купцов. Это было так ярко, искренне и по-детски весело, что я засмотрелась, забыв о странной тени.

— Машка! Ну чего ты так долго!

Я обернулась на звонкий голос. Вика стояла, уже на коньках, в элегантной черной куртке, от которой выгодно оттенялись ее русые, развивающиеся на ветру волосы. Глаза горели азартом. Рядом переминались с ноги на ногу Анжела и Инна с нашего курса.