Книга Мой кошмарный роман, страница 50 – Надежда Паршуткина

Я кивнул. Ожидаемо.

Ночью я сидел в кресле у камина, глядя на огонь, и ждал. Ждал её. Единственный свет в этой темноте.

Воздух дрогнул, и она появилась. Маша. Моя Маша.

Но не такая, как в лучшие ночи. Она была полупрозрачной, почти невесомой. Я видел сквозь неё очертания камина, языки пламени.

— Игнат, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Я снова как призрак.

Я поднялся и подошёл к ней. Протянул руку, чтобы коснуться лица — и пальцы прошли сквозь кожу. Пустота. Холод. Ничего.

— Прости, — прошептал я, чувствуя, как сердце разрывается от бессилия. — Я не могу сегодня… слишком много трачу на защиту города.

— Я знаю, — она кивнула. — Я чувствую. Ты устал. Ты злишься. Ты боишься, но не признаёшься.

— Я не боюсь, — возразил я автоматически.

— Врёшь, — она улыбнулась теплее. — Но это ничего. Я тоже боюсь. Мы оба боимся. Просто у каждого свой страх.

Я смотрел на неё — такую близкую и такую недосягаемую — и чувствовал, как внутри закипает знакомая ярость. Не на неё. На тех, кто вынуждает меня тратить силы, которые нужны, чтобы просто коснуться её.

— Маша, — сказал я тихо. — Что бы ни случилось, что бы ни происходило здесь… ты должна знать. Ты — единственное, что держит меня в этом мире. Не трон. Не долг. Ты.

— Я знаю, — ответила она. — Поэтому я здесь. Даже если не могу коснуться.

Мы стояли друг напротив друга — я, живой, из плоти и крови, и она, прекрасное привидение в кружевном пеньюаре, которое я сам же и призвал. Разделённые невидимой, но непреодолимой стеной.

— Расскажи мне, — попросила она. — Что происходит? Не молчи.

Я рассказал. О нападениях, о проверках, о служанке, которая умерла вместо матери, о том, что кто-то целенаправленно истощает меня. Она слушала молча, и в её прозрачных глазах читалась боль. Моя боль.

— Это из-за меня? — спросила она вдруг. — Ты тратишь силы, чтобы я могла приходить. А должен беречь их для защиты.

— Нет, — отрезал я. — Не смей так думать. Ты — не обуза. Ты — причина, по которой я вообще хочу защищать этот мир.

— Но если бы не я…

— Если бы не ты, — перебил я, — я бы давно превратился в такого же монстра, как те, кто нападает на нас. Ты делаешь меня человеком. И драконом, который хочет быть лучше. Не смей извиняться за то, что ты есть.

Она замолчала. Потом шагнула ко мне — насколько могла, учитывая, что между нами была пропасть — и поднесла руку к моему лицу. Я чувствовал лишь холод, но видел, как она старается.

— Я приду завтра, — сказала она. — Обязательно приду. И, надеюсь, смогу тебя обнять.

— Я буду ждать, — ответил я. — Всегда жду.

Она улыбнулась и начала таять. Медленно, неохотно, словно борясь с рассветом. Я смотрел, как исчезает её лицо, её руки, её пеньюар, и сжимал кулаки, чтобы не закричать.

Когда комната опустела, я сел обратно в кресло и уставился на огонь.

Кто-то играл со мной. Кто-то умный, терпеливый и безжалостный. Но у них была одна ошибка — они не знали о ней. Не знали, что каждую ночь я получаю силу, о которой они даже не подозревают. Не магическую. Другую.

Силу быть нужным. Силу быть любимым. Ради этого я готов был сжечь весь мир.

Но сначала — найти тех, кто посмел тронуть мой дом. И заставить их заплатить.

Игнат

За двое суток до полнолуния…

Я заперся в своих покоях. Собственноручно наложил на дверь семь печатей — древних, родовых, тех, что достались мне от прапрадеда, основателя клана. Их не снять ни магией, ни мечом, ни хитростью. Только я мог открыть эту дверь, и только когда сам этого захочу.