Книга Мой кошмарный роман, страница 62 – Надежда Паршуткина

Маша подняла голову. Наши взгляды встретились на секунду, и я увидел в её глазах страх. Конечно, страх — она же не железная. Но вслед за страхом пришла решимость.

— Боюсь, — ответила она честно, глядя прямо на отца. Голос её не дрожал. — Конечно, боюсь. Но я здесь. Я сделала свой выбор. И я не собираюсь бежать.

Отец улыбнулся — впервые за весь этот напряжённый разговор. Улыбнулся широко, по-настоящему.

— Хороший ответ. Драконья порода. — Он поднял тяжёлый бокал с тёмным вином. — Тогда за завтрашний день. За ваше венчание. И за то, чтобы мы поймали тех, кто посмел тронуть мой дом и мою семью.

Мы все подняли бокалы. Звон хрусталя прозвучал как музыка. Я смотрел на Машу, и сердце наполнялось гордостью. Она боится, но не отступает. Она идёт в этот чужой мир, в эту опасность, и идёт с поднятой головой. Моя девочка. Моя Истинная.

После обеда, когда мы вернулись в мои покои и дверь за нами закрылась, Маша повернулась ко мне. В глазах её больше не было той показной храбрости — только усталость и тревога.

— Игнат, — сказала она тихо, — что происходит? Кто на вас напал? Почему твой отец говорит о покушениях?

Я вздохнул и притянул её к себе. Обнял крепко, чувствуя, как её руки обвивают мою талию, как она прижимается, ища защиты.

— Не знаю пока, — ответил я честно. — Но узнаю. Клянусь тебе, Маша, я узнаю. И обещаю — никто и никогда больше не посмеет угрожать тебе. Ты под моей защитой. Навсегда.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде было столько доверия, что у меня перехватило дыхание.

— Я верю тебе, — прошептала она.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце. Быстро, но ровно. Она справлялась. Моя маленькая, храбрая девушка из другого мира, которая оказалась сильнее многих дракониц.

— Завтра мы станем мужем и женой, — прошептал я в её волосы, вдыхая знакомый, такой родной запах. — Ты готова к этому?

Она отстранилась чуть-чуть, чтобы видеть моё лицо. Улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой я готов был сжечь весь мир.

— С тобой — да, — ответила она.

Маша

Утро началось с суеты. С самого раннего утра, едва я успела продрать глаза после бессонной ночи, полной мыслей и страхов, в мою комнату влетел целый рой служанок. Их прислала мать Игната — видимо, решила, что одна я точно не справлюсь с превращением в невесту.

Они кружили вокруг меня, как пчёлы над цветком — щебетали, поправляли, прикладывали, примеривали. Я сидела перед огромным зеркалом в тяжёлой резной раме и смотрела на своё отражение, не веря собственным глазам.

Это была не я.

На мне было платье. Нет, не платье — это было произведение искусства, сотканное из воздуха и света. Белоснежный шёлк струился от груди до самого пола мягкими, текучими волнами. Каждый сантиметр ткани был расшит мельчайшими серебряными нитями, которые складывались в причудливый узор — цветы, переплетающиеся с драконами, крылья, звёзды, что-то древнее и прекрасное. Длинные рукава, чуть расклешённые от локтя, ниспадали почти до колен, и при каждом движении переливались серебром. Лиф был расшит жемчугом — мелким, но таким ярким, что казалось, будто на груди горит целое звёздное небо, выплеснутое на ткань.

Волосы мне уложили в высокую, сложную причёску — целое сооружение из кос и локонов, которое, кажется, держалось на одном только волшебстве. Несколько тонких прядей оставили обрамлять лицо, смягчая торжественность образа. На голову надели тонкую серебряную диадему с крупной каплей сапфира — точно под цвет моих глаз. На шею — то самое ожерелье, которое я вчера рассматривала в шкатулке, с сапфирами, переливающимися глубоким синим светом. В уши — серьги с такими же камнями, тяжёлые, но удивительно изящные.