Книга Маяк, страница 29 – Татьяна Андреева

— Ваши вещи с корабля. Еле отыскал среди награбленного добра… Язык мой — враг мой! А вы чего таращитесь? Ну-ка марш в купальню! Еле дежурных разогнал!

— Спасибо, — сказала Изи, и рядовой отчаянно покраснел.

В гарнизоне нет женщин. А эта к тому же ещё и красавица, хоть и фригонка. Уж он бы с ней погулял под Астерой!.. Ройс мысленно обругал сам себя. Да за такие думы его убьёт смотритель, а потом — отец. Последний, кстати, говорил при встрече, мол, пора бы подумать о женитьбе. Что ж, пожалуй, родитель прав… Солдат похлопал себя по карманам, достал склянку с мутной массой.

— Вот, — сказал он, протягивая банку Элли, — господин Морлей просил передать, чтобы ты обработала рану после купания. И это… он ещё говорил, нельзя парить. То есть никакого кипятка, только тёплая водичка.

— Мы поняли, Ройс, спасибо.

«Ух ты, — подумал парень, — имя запомнила. Может, понравился? А что если… Нет! — снова одёрнул сам себя. — Ты здесь, чтобы думать о службе, а не о… проклятье, как избавиться от мыслей?! Ум мой — враг мой!»

Ройс тихонечко застонал.

— С вами всё в порядке?

— Просто замечательно! — недовольно буркнул он.

Пленницы, полагая, что перемена в настроении молодого человека вызвана их медлительностью, активно засобирались. Мало ли, чего можно ждать от огневика, когда тот зол? А Ройсу, бдящему у дверей купальни, за которыми скрылись девушки, пришлось совершенствовать силу духа, вспоминая полный текст присяги. Он закрепил результат гимном Фламии, прокричав его про себя дюжину раз.

На обратном пути в комнату без окон им никто не встретился. Гарнизон притих, точно покинутый улей. Изабел спросила Ройса, что происходит, а тот ответил, что не может знать. Она предприняла ещё одну попытку выведать хоть что-то насчёт их с Элли будущего, но реакция была всё той же. А потом за ними пришли.

За то время, что они с Рори не виделись, в его звериных, жёлтых глазах прибавилось ненависти. Он выдернул Элли из комнаты с таким остервенением, будто там от него скрывали законную добычу, и, таща её по коридору, сжимал пальцами хрупкий локоть сильнее, чем требовалось. Элли боялась сделать вдох, лишь бы не дразнить гору мускулов. Она заворожённо смотрела на пятки Изабел, мелькающие впереди. Подруге повезло, что её вёл Ройс.

Элиз втолкнули в зал, где воздух был спёртым, пропитанным винными парами, смесью специй, запахом оплавленного воска, вонью мужского пота. Повсюду были крикливые физиономии с блестящими от хмеля глазами, лоснящимися губами. Они сливались в единую массу, а их голоса — в дикий хор.

Элиз крутила головой, но взгляду не за что было зацепиться, пока их не подвели к возвышению. Там, за столом, сидели трое: слева — Тобиас Уинслоу, глава гарнизона, которого она уже знала, справа — неизвестный господин, ещё не старый, но уже с проседью в русых волосах, а посередине — тот, кого присутствующие называли «Ваша светлость», перед кем склоняли лбы, и замолкали, когда говорил. Значит, их жизни вверили местному герцогу, и теперь они с Изабел зависели от его воли.

Во Фригоне имя Бальтазара Кольдта не сходило с уст, но мало кто знал хозяина Лайт-Тауэра в лицо. А лицо это поражало бледностью. Красок ему не придавали даже отблески свеч. На фоне алебастровой кожи особенно выделялись тёмные глаза. Нос казался крупноватым, рот слишком широким. Однако каштановые вьющиеся волосы до ключиц сглаживали линии, придавали облику обманчивую мягкость.