Книга Маяк, страница 34 – Татьяна Андреева

Он развернулся, обошёл письменный стол и уселся на его край. Руки скрестились на груди, брови сошлись на переносице, в линию превратился рот. Суровое выражение стёрло юность с его лица. Только бархатистые глаза, подчёркнутые бледностью кожи, не вязались с жёстким образом. Они и каштановые волны вводили в заблуждение, маскировали до поры до времени колючий нрав.

Одного взгляда Элли хватило, чтобы понять: она снова стала обузой. Её сердце вновь сжалось от страха перед неизвестностью. Ночь прошла, оставив смутные образы в голове, тянущую боль в низу живота и тлеющий уголёк в груди. Глупо было бы рассчитывать на перемену в отношении к ней. Яркости лучей, просеянных через тучи и витражи, будто сквозь сито, хватило, чтобы подсветить действительность, явить истинное положение вещей.

— Я сделал для тебя достаточно, чтобы не беспокоиться о твоей дальнейшей судьбе. Однако мы в ответе за тех, кого приручили.

На последнем слове Элиз едва не хмыкнула, но вовремя опомнилась и сдержалась. Говорить с герцогом — честь, быть спасённой им — милость, услужить ему — счастье. И какая разница, что приручают животных? Как же Кольдт назвал её, когда впервые увидел? Ах да! «Серая, невзрачная мышь». Забавная зверушка — и только. Вот чем она была для него.

— Исходя из этого, я решил…

Элли съёжилась, точно в ожидании удара.

— …Взять тебя в Лайт-Тауэр. Люди твердят, будто ты разбираешься в травах. Мой дядя — врач, к нему ходит весь замок, деревня, и порой он навещает солдат здесь, в гарнизоне, — словом, помощь не помешает. Я приближу тебя к нему. Но не к себе. Держись на расстоянии, не высовывайся, не путайся под ногами, не болтай, не предавай, и жизнь твоя будет сытой и безопасной. Поняла?

Он щёлкнул пальцами, как уже делал ночью, чтобы привлечь её взгляд, и Элиз так же, как и тогда, закусила губу до ранок, прежде чем согласиться на всё. Ах, если бы она могла вернуться в Криот — деревеньку, где герцог Наутикский был только героем страшилок, а не живым человеком из плоти и крови!.. Но до родных краёв не добраться, и лекаря там больше нет, и отчий дом, должно быть, продан с молотка. «Пережить можно всё, кроме смерти», а предложение и впрямь щедрое. К тому же Изи будет рядом, ведь, если даже Кольдт сжалился над Мышкой, вряд ли тот воин с добрыми глазами бросит здесь красавицу-швею.

Сжимая в ладони кулон, девушка кивнула. На лице Бальтазара не отразилось никаких эмоций — ни радости, ни досады. Бесстрастным голосом он произнёс:

— Отбываем через час. В твоих интересах успеть. И зайди к Морлею перед отъездом.

Дверь ударила молотком, ставя точку в приговоре. Он ушёл, чтобы дать ей возможность без свидетелей отыскать одежду и прикрыть стыд. Хотя разве такое скроешь? Вчера об этом гудел весь улей. Сегодня… дай Астера, не попасться никому на глаза! Но боги ведут бытие по другим законам, им чужды земные горести и надежды, не по нраву то, что расходится с их замыслом, величие которого не в силах с позиции собственного эгоизма оценить человек. Нет, богиня Вечерней звезды не вняла молитвам Элли. За порогом герцогских покоев ждал Ройс.

При виде девушки щёки солдата заалели. Его сжирало любопытство, но он стеснялся показать это и оттого старательно прятал глаза.

— Доброго дня, приказано сопроводить к лекарю! — выпалил он и развернулся к лестнице.