Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 25 – Мария Минц

Когда я думаю о Пустошах, то в первую очередь на ум приходят вовсе не проклятия или какие-то страшные и таинственные явления.

Нет! Гораздо сильнее меня занимает вопрос: это ж сколько земли пропадает зря!

Мой отец с детства внушал мне мысль о рациональном использовании чего бы то ни было. Старые шкафы, например, всегда можно отчистить и освежить, покрасив заново. Старые вещи — перебрать, починить и раздать тем, кто в нужде…

При воспоминании о нём на глаза наворачиваются слёзы. Сердито смахиваю их. Сейчас не время плакать!

Кошусь на Гленду: не заметила ли она чего? Нет, вообще в другую сторону смотрит. Ну, и спасибо богам, не хочу лишних расспросов.

Усилием заставляю себя вернуться к мысли о Пустошах, и мной овладевает деловито-собранный настрой.

Если подойти к делу с умом, расчистить их — пусть не все сразу, хотя бы небольшими участками, в это место можно было бы вдохнуть новую жизнь!

“Это-то да,” — вдруг пробуждается скептический внутренний голос, — “но ты хоть представляешь себе, сколько денег на это потребуется? И сил? Ты одна собралась Пустоши обустраивать? Траву руками рвать?”

“Зачем руками?” — возражаю я самой себе, — “Ведь под боком Дорк! Можно нанять там работников. А с деньгами что-нибудь придумать.”

И тут же осаживаю сама себя. Ну, это тебя понесло, Джина! Уверена, что в Дорке найдётся много охотников помочь тебе с Пустошами? После всего того, что тебе рассказала Гленда.

Вот же ж.

Опускаю голову, лихорадочно перебирая в уме варианты. Хоть и понимаю, что вряд ли в ближайшее время я буду заниматься Пустошами, мне нравится чувствовать себя по горло занятой.

День заканчивается быстро. С Глендой мы прощаемся, когда солнце уже почти заходит. Невзирая на мои слабые протесты, она всучивает мне в руки бутыль простокваши и большой ломоть хлеба.

Вернувшись домой, без сил падаю в кровать, едва-едва раздевшись. Меня ждут насыщенные деньки.

* * *

Вопреки всем моим сомнениям и опасениям, варенье, кажется, получилось! Значит, все мои старания не зря.

Я готовила варенье два дня. Сначала сделала сироп из воды и сахара, потом проварила в нём яблочные дольки. Оставила их остывать, потом проделала то же самое по второму кругу. И по третьему.

К концу последнего проваривания мне эти яблочные дольки уже мерещатся везде. Тиб помогать не торопится, только его любопытные глаза нет-нет, да и посверкивают на верху лестницы.

В пылу готовки я даже про Эвана успеваю подзабыть. Новостей о нём нет. Гленда, заглянувшая ко мне ещё разок, только руками разводит в ответ на мой вопрос.

Ну и хорошо. Надеюсь, он успел окончательно меня забыть!

Если так подумать, я преподнесла им с Розамундой неплохой подарочек, сбежав сама и избавив от лишней головной боли. А, раз так, совет им да любовь!

И всё же эти мысли злят меня так, что я, яростно возя лопаткой по кругу, едва не упускаю её прямо в золотисто-янтарную гущу.

— Ай! — вскрикнула я, когда горячие капли, взметнувшись вверх, попадают мне на тыльную сторону ладони. Немедленно сую её в кастрюлю с ледяной водой. Гляжу на расползающуюся по коже красноту и вдруг чувствую, как на меня снисходит озарение.

Надо покрасить волосы. Они у меня длинные и светлые, слишком приметные. И скрутить их как-нибудь так, чтобы я совсем стала на себя не похожа! Чтобы у Эвана, если он вдруг сунется в Дорк, и мысли не возникло, что я — это я.