Книга Шепот багряной луны, страница 92 – Мия Флор

Только я, Массимо и малыш… А кто еще? Мои родители мертвы. Других близких у меня нет.

В какой-то момент мне кажется, что Массимо разговаривает с младенцем… Он называет его Аррен… и использует какие-то странные слова.

Этот язык… Он другой…

Либо я просто слишком устала.

В полудреме я замечаю, как Массимо прикасается к маленьким пальчикам малыша. Их пальцы сплетаются.

Тень. Их соединяет тень…

Скорее всего, показалось. Просто в палате темно.

Глаза слипаются. Меня вырубает, но я засыпаю довольная, счастливая и с чувством полной безопасности.

Лина

Три месяца спустя

Я смотрю на малыша, который заметно вытянулся за последние три месяца. Тёмный, внимательный взгляд — не совсем по возрасту… Я вижу в нём частичку Карраса. Жаль, что дух-гигант так и не объявился. Мой муж всё ещё в коме… А я воспитываю ребёнка с Массимо, который продолжает удерживать нас в своём доме и всячески опекать.

— Вам… не нужно съезжать, — уверенно заявляет Массимо, нависая над нами с Арреном и показывая ему деревянную погремушку со странными знаками.

Её подарили нонна Лучия и Роберто. Они только что приходили нас навестить. Нонна делает это часто, приносит много разных игрушек, одежды, которую вяжет специально для Аррена сама. Эта забота умиляет, однако сейчас, спустя три месяца, я чувствую, что могу позаботиться обо всём сама.

Аррен всхлипывает и начинает плакать, словно всё понял и моя идея съехать от Массимо ему не нравится. Сердце сжимается, а «самец-отец» уже протягивает руки, ожидая, что я передам ему Аррена.

Ладно. Я это делаю. Потому что стоит Массимо взять в руки младенца, как тот перестаёт плакать. Это очень подкупает.

Я усмехаюсь.

— Мы уже живём у тебя слишком долго, — объясняю я. — Тебе не стоит больше о нас волноваться, теперь — мы сами.

Массимо поднимает на меня глубокие глаза. У меня захватывает дух.

— Он мой сын, Лина, — твёрдо выдавливает он, и у меня почему-то бегут мурашки по коже.

От его решимости у меня внизу живота сворачивается узел желания.

Язык не поворачивается возразить. Я просто смотрю на то, как Аррен тянется маленькими ручками к лицу карабинера.

— Я хочу, чтобы вы остались здесь навсегда.

Я замираю с приоткрытым ртом.

В его тоне чувствуется приказ, и я знаю: если я сама на это соглашусь — Массимо заставит.

Это неправильно, но почему внутри всё трепещет от его властности? Мне нравится, что он решает за меня, что хочет нас рядом… И я хочу.

Эти три месяца стали невероятным периодом. Втроём мы будто стали одним целым…

Иду на кухню, чтобы приготовить еды.

Массимо так уверен, что Аррен его сын, что у меня у самой возникают подозрения.

Я, конечно, понимаю, что мы с ним не спали. Однако… идея о том, что Каррас мог переместиться в Массимо, не отпускает меня.

Но если это так, то почему он не признался?

Зло шинкую салат, потому что я живу с другим мужчиной в то время, как мой муж находится в коме. И это знают все. Я даже боюсь представить, какие обо мне ходят слухи!

Меня прерывает шёпот.

Здесь, на кухне.

Меня бросает в дрожь.

Это не случается часто, но бывает. Я так и не поняла, откуда он берётся, этот шёпот… Ведь Карраса рядом нет. Неужели это мой сын?

Нож выпадает у меня из рук. Вместе с ним — нашинкованный салат, словно дождь из конфетти, падает на пол.

Делаю вдох-выдох. Опускаюсь на колени, чтобы подобрать разбегающиеся в стороны зелёные полоски латтуги. Взгляд случайно находит выдвижной ящик в столе.