Книга Камера! Мотор! Магия, страница 105 – Катерина Кравцова

Мы уселись под пальмами и погрузились в раздумья. Нечего было и мечтать выйти из оазиса под лучи неласкового обжигающего светила.

— Что же делать? — вообще-то, это был дурацкий вопрос.

Похоже, все, что нам оставалось, — это вернуться домой и потом попробовать новое путешествие. Но герцог был другого мнения.

— Думаю, раз уж нас занесло именно сюда, нам подкинут какую-нибудь возможность выбраться из оазиса и не изжариться при этом заживо.

— Подкинут? Кто?

Джемс развел руками.

— Силы, которые направляли нас до сих пор. Точнее сказать не могу — просто не знаю. Но вот увидишь, Алиона, — нам не придется долго ждать.

Откуда в нем было столько уверенности, я не понимала. Но раз уж другого выхода не было, покорно прислонилась к стволу молодой пальмочки и прикрыла глаза. Некоторое время я слышала только шорох песка, слабый шелест пальм и едва слышное журчание родничка. Вода, кстати, в нем была на удивление холодная и приятная на вкус.

Прошло немного времени, и сквозь звуки природы мне послышалась песня — веселая, лихая и чем-то похожая на цыганские напевы. Она становилась все громче, и я открыла глаза, чтобы посмотреть, у кого это хватает глотки петь в такую жару.

Хорошо, что мы устроились на краю оазиса, потому что в нем внезапно совсем не осталось места. Стуча деревянными колесами по дороге, в «живой уголок» пустыни въезжали четыре повозки. Сон с меня как рукой сняло: на первый взгляд к нам приехали чистокровные цыгане.

Все было так, как я видела в десятке фильмов: кибитки, обтянутые пестрыми, выгоревшими на солнце тряпками, утомленные коняшки, упорно тянущие свой груз, и люди в яркой одежде, распевающие, словно птицы… Хотя нет. Люди выглядели иначе.

Загорелые дочерна (а может, еще и смуглые от природы), худощавые, быстрые в движениях, они все время болтали между собой, блестели зубами, смеялись чему-то. Женщины были одеты в просторные рубахи наподобие джеллабы, и повязаны вместо поясов шелковыми платками с восточными узорами. Мужской наряд состоял из более коротких, чем женские, рубах, и узких штанов, заправленных в мягкие сапоги. Головы и тех и других укрывали высокие тюрбаны, у мужчин — однотонные, у женщин — полосатые и вдобавок украшенные бусами и монетками.

Вся эта компания косилась на нас с любопытством, но вступать в контакт не решалась.

— Какие… яркие, — зачарованно произнес Джемс, рассматривая наших нежданных соседей.

— Подуумауешь, — сонно откликнулся Велизарий. — Яркие… как попугауи.

— Интересно, почему они не заговаривают с нами. Опасаются, что ли? — ответ на свой вопрос я получила почти мгновенно.

Не успела договорить, как увидела, что к нам направляется один из «цыганских» мужчин — пожилой, прожаренный солнцем до костей, и больше всего похожий на старое, узловатое, но еще крепкое дерево.

— Приветствую, благородные господа, — мужчина поклонился нам с вежливостью и достоинством. — Вижу, вы оказались в оазисе одни, без коней и без повозки. Не могу ли я и мой род быть вам полезны? Мы могли бы отвезти вас до ближайшего города, если на то будет ваше желание.

— Кто вы? — Джемс поклонился в ответ. — У вас такое… пестрое семейство. Никогда не видел ничего подобного.

— Я Кадир ан-нурит, а это моя семья, — улыбнулся «цыган». — Мы, нуриты, все такие — громкие и яркие, как попугаи. Так говорят люди рагана.