Книга Камера! Мотор! Магия, страница 70 – Катерина Кравцова

Безнадежно оглядевшись еще раз, я было уже повернула к выходу, и тут заметила обернутые плотной бумагой прямоугольные свертки, составленные в ряд за изломанными стульями и креслицами. Достаточно было ковырнуть упаковку один раз, и мне стало понятно, что под ней скрываются какие-то картины. Теперь ничто не остановило бы меня от небольшого акта мародерства: я должна была увидеть, что изображено на закинутых в чердачный угол полотнах, просто должна была, и все тут.

Это были пейзажи — Венеция с ее отсыревшим величием и деревенское поместьице, ухоженное и уютное, в окружении старых лип и тополей. И еще пара портретов, которые я рассматривала с куда большим интересом. С одного весело усмехалась холеная девица в наряде примерно века XVIII, с прихотливой прической каштановых кудрей, перевитых жемчугом. С другого смотрел молодой мужчина в пудреном парике и темном камзоле. Скула перечеркнута шрамом, как у пирата, а взгляд — цепкий и внимательный. Почему-то мне показалось, что портреты — семейные, хотя парными они не выглядели. Как знать, может, это какие-то предки Романа Арбенина, так внезапно и загадочно исчезнувшего из нашего мира.

Вдоволь налюбовавшись на свою добычу, я завернула картины обратно, прислонила их к стене и спустилась обратно в суматоху съемочного дня. К этому времени наш мэтр уже предпринял краткое совещание с Бенедиктом и решил, что сцена нападения на короля будет сниматься на природе.

— Должен же его величество дышать свежим воздухом, — пояснил Толик, поймав меня на крыльце. — Кроме того, в доме все-таки места маловато. А тут вон, полянка, дерись, сколько влезет. Мужики говорят, что все поместятся, — и актеры, и массовка, и камеру вон там, у кустиков, можно поставить.

Я кивала, а сама все еще раздумывала, что за парочка изображена на старых портретах с чердака. В лице девушки было что-то неуловимо современное, как будто она принадлежала вовсе не Галантному столетию, и была моей ровесницей. А взгляд мужчины наводил почему-то на мысль о том, что он привык быстро оценивать любого встречного и хорошо понимал человеческую натуру.

— Алена, проснись! — я так задумалась, что перестала кивать в такт Толькиной речи, и он сразу же это заметил. — Спать ночью надо, а сейчас работать пора. Иди, прикинь мизансцену с ребятами.

Я послушно подошла на лужайку к «ребятам», где рослый дядька из реконструкторов расставлял по местам действующих лиц и командовал, как им двигаться в процессе эпизода. Командовал он лаконично, но очень толково, — сказывался, видимо, немалый опыт реконструкторских сражений.

Послушав его, я сразу поняла, где мы с Шурой и Джемсом находимся в начале сцены, куда отступаем потом, как нас обходят злобные заговорщики, и как отбивает доблестная личная королевская охрана. Дядька договорил, оглядел своих парней и массовку и остановил тяжелый взгляд на мне.

— Вам, барышня, все ясно? — на всякий случай уточнил он. — Не будете метаться по площадке, как курица с отрезанной головой?

— Не буду, — прыснула я, представив помянутые метания. — Не беспокойтесь, не первый раз замужем.

— Ну и славно, — суровый наставник неожиданно улыбнулся. — По местам тогда. Толян, камера готова?

Малкин бдительно осмотрел камеру, увидел, как оператор показывает большой палец в знак полной готовности, и скомандовал знакомое: