Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 131 – Анна Кривенко

Погибло несколько человек. Остальные выжили. Погибла и сама Елена Николаевна. И только благодаря мне бо́льшая часть слуг была спасена.

Я ужаснулась подобному признанию. Юрий Александрович пришёл в бешенство и пообещал матери, что не пожалеет её за подобное. Она, конечно, разрыдалась, умоляла о милости, просила прощения, и лишь когда пообещала вымолить его у меня на коленях, он немного смягчился.

Теперь он смотрел на меня виноватым взглядом.

— Леночка, — наконец произнёс он. — Я понимаю, что её преступление вопиющее и достойно самой жестокой кары, но она просто находится под влиянием горделивых родственников и невероятно глупа. Я не знаю, как поступить, и на тебя давить не стану. Если ты решишь, что мою мать стоит отправить к дознавателям, так и будет. Но я надеюсь, что ты проявишь к ней милость всего один раз и позволишь ей попросить прощения.

Честно говоря, подобный поворот ужасно сбил меня с толку. Я привыкла к тому, что всякое преступление должно быть соответствующим образом наказано, но здесь ведь совершенно другой мир и другие порядки. Да, из-за злобной натуры этой женщины погибли ни в чём не повинные люди, но мне ли сейчас становиться судьёй? Не для того ли я пришла в этот мир, чтобы спасать?

— Что ж, — произнесла я наконец, — я верю, что небесное правосудие существует, и однажды каждый ответит за всё. У меня просить прощения бесполезно, а вот семьи тех людей, которые погибли, должны получить утешение в своей скорби. Пусть твоя мать проявит милосердие и вознаградит каждую семью, пострадавшую по её вине.

Юрий Александрович несколько мгновений смотрел мне в лицо, а потом облегчённо выдохнул.

— Ты действительно ангел милосердия, Леночка. Я благодарю тебя за это мудрое решение…

Свекровь продала все свои украшения и раздала деньги тем слугам, которые пострадали из-за её злобы. Конечно же, никто не объявил им, почему вдруг госпожа принесла такие жертвы. Они приняли деньги с превеликой благодарностью, а свекровь со слезами на глазах возвратилась в своё поместье.

Наконец-то мы с Юрием Александровичем смогли переключиться на то, что любили больше всего, — на медицинскую практику. Заговорили о том, что хотели бы однажды открыть хотя бы одну лечебницу в квартале нищих.

Я показала ему все лекарства, которые захватила с собой с Земли, рассказала о каждом. Он с восхищением, изумлением и трепетом рассматривал каждую вещицу, будто она пришла не из другого мира, а с самого неба. Потом требовал, чтобы я рассказывала о том, как жила там.

Я поведала о летающих колесницах и о тех, что ездят без лошадей. Показала пластиковые шприцы. Он никак не мог понять, из какого материала они сделаны, и был в полном восторге. Я видела, что ему безумно хочется посмотреть на мой мир своими глазами, но, пожалуй, это было невозможно.

Семёна и его семью мы вознаградили и возвысили. Он стал капитаном стражи в моём поместье со всеми причитающимися привилегиями. Теперь это был не измождённый больной слуга, а завидный жених, на которого заглядывались все служанки.

До смерти влюбилась в него и Варенька, моя дорогая помощница. Я не раз замечала, какими глазами она смотрит на Семёна, как провожает его взглядом, как тяжело выдыхает и опускает голову. Сердце моё сжималось, потому что я косвенно была виновата в том, что Семён не обращал на такую замечательную девушку внимания. И хотя с тех пор, как мы вновь обосновались в моём поместье, парень никак не проявлял ко мне своих чувств, я переживала, что его влюблённость в меня никуда не делась.