Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 20 – Анна Кривенко

Я не знала, к кому обращаюсь. Наверное, к тем силам, что перенесли меня сюда, в этот мир. Я, посвятившая себя спасению людей, не могла спокойно вынести мысль, что продолжаю жизнь чудовища без совести и без сердца.

Теперь понятно, почему на меня так смотрели. Теперь понятно, почему я видела в глазах слуг ненависть и страх…

Я впала в настоящую депрессию, хотя докторам не позволена такая роскошь. Но быстро смириться с подобным положением дел мне просто не удалось. Душа страдала, испытывая отвращение и боль, и мне отчаянно захотелось вернуться обратно в свой мир.

Правда, длилось такое состояние совсем недолго. А всё потому, что вспомнились слова моего дорогого наставника — профессора Кирова.

«В жизни медиков всякое бывает: и пациент может умереть на операционном столе, и случайные ошибки никто не отменял. Врачи — тоже люди, и у них бывают слабости. Не требуй от себя слишком многого и никогда, слышишь, никогда не становись заложницей чувства вины. Если будешь ощущать себя недостаточно хорошей, никому не сможешь помочь. Прекращай ныть сразу же, как только начнешь, и иди трудись… во благо человечества!»

Он призывал меня трудиться, а не ныть. Да, я так и поступлю! Если бывшая хозяйка тела умела наносить раны, то я мастерски их залечу!

На следующее утро, может, я и не чувствовала себя замечательно, но заставила себя выглядеть уверенно. Принятые решения давались нелегко.

Первым делом я вызвала к себе Варю. Она стала моей личной помощницей, что для девушки оказалось довольно серьёзным повышением. Фактически, теперь она являлась моей правой рукой.

Я сообщила ей это в первую очередь. Варя сразу растерялась, не зная, как реагировать, а потом слегка покраснела от удовольствия, поклонилась и застыла в торжественной позе.

— Спасибо, госпожа! Это очень большая честь для меня.

Меня раздражала эта подобострастность. Если совсем недавно я относилась к ней, как к особенностям этого мира, то сейчас видела в этом лишь выпестованные прежней хозяйкой страх и подчинение. Но изменять подобные порядки было бы глупо.

Существует такая вещь, как особенности человеческого мышления. Чрезмерная строгость вызывает у людей ненависть, но чрезмерная доброта и покладистость заставляют их становиться наглыми. Человеческая природа такова, что нельзя уклоняться ни в одну, ни в другую сторону. Лучше всего быть довольно-таки требовательным хозяином — то есть хозяйкой, — но иметь доброе сердце. Золотая середина, как говорится.

— А теперь, — продолжила я, выдыхая, — у меня к тебе несколько вопросов.

Варя напряглась, но я не стала томить её ожиданием.

— Во-первых, почему Семён так плохо одет? Он отказывается одеваться из-за своего недуга? Или у него не хватает жалования, чтобы выглядеть лучше?

Варя вздрогнула и посмотрела на меня с лёгким удивлением. После этого тихо произнесла:

— Простите, госпожа, но я и сама не знаю ответ на этот вопрос.

— Тогда разузнай, — приказала я. — И независимо от того, каким будет ответ, я хочу, чтобы Семёну выдали новый комплект одежды — и исподнее, и тёплое.

Немного помолчала и добавила:

— А ещё его нужно подстричь. Организуй это. Если только для него это будет слишком сложно в связи с его недугом, тогда оставьте как есть. А еще ему следует вымыться. И покормите парня…