Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 17 – Одария Вербенова

В страхе вскидываю голову.

— Это невозможно!

— Я только что назвал твою прежнюю фамилию, — иронизирует с улыбкой.

— Откуда ты знаешь? — закутываюсь в одеяло, как в защитный кокон. — В новостях никогда не было моих фотографий!

— Больше тебя должно волновать другое: как сохранить свой секрет от других адептов Академии. Не подумай, что я угрожаю тебе, но ты ведь не простая девчонка со двора. Сама же понимаешь. Поэтому я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество со мной...

Вот он и показал свою сущность. Адам ещё не раскрыл мне условия такого сотрудничества, но волна злости уже затопила моё тело, в миг окаменевшее и готовое отражать атаку.

Нет. Я не потерплю потребительского отношения к себе и шантажа! Мерзавец... Хоть и чертовски привлекательный.

— Взаимовыгодное, говоришь? — зло кривлю губы в подобие улыбки. — Ну, поведуй мне, Адам Дикий, чего ты от меня хочешь за своё молчание.

— Не смотри на меня так, будто хочешь растерзать, — усмехается он.

Но именно это я и хочу с ним сделать. Потому что это жестоко: сначала заставить меня расслабиться, прильнуть с доверием к сильной груди, а после вернуть в жестокую реальность.

— Тебе понравятся мои условия, — продолжает Адам чуть насмешливо.

— Говори.

Я раздосадованно перевожу взгляд на открытое окно за спиной парня. Там ветер слегка шелестит листьями на дереве, чьи ветви мне хорошо видны. Они отбрасывают зловещие тени на пол и стену напротив, танцуя в своём причудливом танце.

— Вообще-то я пришёл к тебе с миром, Валери. Хочу предложить свою защиту, потому что вижу, как ты напряжена. Ни с кем не общаешься, сторонишься компаний... Ты очень скована и напугана. Среди адептов есть вампиры, но я их не боюсь, в отличие от тебя, и могу при необходимости отстоять целостность твоих вен или задетого самолюбия.

— Какая тебе выгода в том, чтобы защищать меня? Говори уже!

— В ответ прошу лишь о твоей благосклонности.

— Хочешь, чтобы я спала с тобой?

— Хочу, и раз уж ты сама предлагаешь, то с радостью соглашусь!

— Уходи.

Мой голос звенит, как сталь. Я думаю, Дикий понял, что мне до его шуточек, потому что спустя минуту гробовой тишины он продолжает:

— А если серьёзно, то я хочу, чтобы завтра ты пошла со мной на бал. Спать со мной не обязательно.

— Зачем он тебе? — перевожу взгляд с танцующих на полу теней на Адама. — Неужели тебе интересно посмотреть на то, как все примерят на себя готические наряды и напьются до потери сознания?

Отчего-то у меня есть странная убеждённость в том, Адам Дикий не тусовщик. Он бывает раздражающим и очень навязчивым, но есть в его облике что-то неуловимо загадочное и утончённое. Что-то большее, чем можно разглядеть во многих других адептах Академии.

Он глубокий, как неизученный океан. Такой же тёмный и холодный, не смотря на преследование меня. Потому что я совсем ничего о нём не знаю — всю эту неделю я не задавала вопросов, а старательно избегала лишнего взгляда и лишнего слова.

Но теперь мне известно, что целует Адам нежно.

— В мою комнату ты вряд ли придёшь и на прогулку по территории Академии не согласишься выйти, — Дикий подпирает подбородок рукой, которой облокотился о колено.

Одна нога опущена на пол, другая опирается ступнёй о мой матрас. Парень наблюдает за мной, как за диковинным зверьком, и по-прежнему лениво улыбается.