Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 20 – Одария Вербенова

— Великолепно, — веду плечами так, словно желаю сбросить с них невидимую шаль.

Слышу, как позади нас хипстер точно также приветствует Эйко и Гессия, которые хихикают в ответ.

— Это всего лишь шутка, — потешается Адам. — Расслабься.

Мы выходим на поляну, где происходит основное действие. Все девчонки в платьях, с макияжем. Парни в смокингах. А главное: все оделись в соответствии с дресс-кодом.

Вокруг столы с пугающе ослепляющими белыми скатертями, стулья, фуршетная зона с кучей закусок и морем выпивки.

— Зря ты меня сюда привёл, ведь мне не нравится даже само название вечеринки. Не понимаю, почему некоторым вечность кажется романтичной и даже желанной.

— А кто говорит о вечности? Мёртвые это мёртвые, а вампиры это вампиры.

— Вампиры — мертвецы.

— Не все вампиры мертвы, не все люди живы.

Адам сказал это с таким спокойствием и серьёзностью, что я застреваю взглядом на его лице. Будто хочу нырнуть в синюю глубину его глаз и выяснить, что там таится на их дне.

Это не очередной мальчик, который хочет уложить меня на лопатки и поставить галочку в длинном списке своих побед. Такого нужно опасаться сильнее, чем кого-либо другого.

Потому что он о чём-то думает.

— Как... глубокомысленно.

— Ты бы не хотела жить вечно? — он ведёт меня к фуршетному столу.

— Не хочу жить вечно, не хочу хоронить любимых людей снова и снова.

Адам протягивает мне бокал шампанского, и я принимаю его машинально, не задумываясь. В сознании проносится короткое воспоминание о том, как я была беспечной и совсем юной девчонкой, тайно сбежавшей на вечеринку в честь дня рождения подруги.

Только Богдан знал, что я уйду. Родители же всегда запрещали покидать дом ночью. Я ослушалась.

Сердце сжимается и каменеет. Оно бьётся в голове отчаянным: нельзя веселиться, а иначе...

— Тебе всё ещё больно, — Дикий делает глоток из своего бокала.

— Не лезь мне в душу, Адам — уж об этом мы не договаривались.

— Я просто поддерживаю беседу. Шампанское, кстати, ничего такое... Попробуй. — подмигивает.

— В гробу я видела такие беседы, — ставлю нетронутый бокал на стол.

— Не шути про гробы — успеется.

— Атмосфера вечеринки располагает, знаешь ли. Ты только посмотри на это: даже не поленились пенопластовых скелетов развесить. Когда только успели их сотворить?

— Этим скелетам лет десять, так что ничего творить не пришлось.

— Откуда знаешь?

— От кого-то услышал, но уже не вспомню от кого именно.

— Эй, Адам, — зовёт его наш староста, — помоги дрова наколоть, планируем костёр развести. Холодает всё-таки, ночь осенняя уже.

— Я вернусь, — обещает мне Дикий, убирая свой наполовину опустошённый бокал на стол, — не уходи.

Он коротко клюёт меня в щёку, а после вместе с Тарасом удаляется в ту сторону, где уже скучковались и другие парни.

Вскоре звуки работынаполняют пространство: звонкие удары топора о древесину, хруст разламывающихся веток, весёлые возгласы парней. Один из них умело управляется с бензопилой, аккуратно распиливая ствол на удобные части. Другие помогают, придерживая дерево и подавая инструменты.

Но мой взгляд прикован к Адаму. Эти сильные руки умеют быть нежными, почти невесомыми в своих прикосновениях...

— Скучаешь? — вдрагиваю от голоса Дастина за своей спиной. — Как на счёт этого?

— Что ты делаешь? — отпихиваю кружку, которую он чуть ли на в нос мне тычет.