Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 97 – Одария Вербенова

У окна колышется штора. Тень на стене снова больше не похожа на ветку. Теперь она подобна руке, тянущей ко мне свои узловатые пальцы...

— Но я бы никому не пожелала пережить подобное, — добавляет Эйко.

Прошлогодней осенью было много солнечных дней. Было солнце, которое медленно катилось к закату ранними вечерами. Земля была ещё тёплой, а трава не поникшей.

Я перебирала листовки с приглашениями от разных университетов, переключала сайты, кликая компьютерной мышью, читала о каждом из них.

Только Академия имени Изидора Листа никого не приглашала. Туда приходят сами, по велению души, и только с двадцати одного года.

После школы, как и многие в нашей стране, я взяла «отпуск», чтобы подумать о том, куда я хочу идти дальше. И вот настало время выбрать учебное заведение и начать подготовку к вступительным экзаменам.

— Что ты делаешь? — спросила я маму, которая проходила мимо моей комнаты с джинсами Богдана в руке. — Я скоро закончу и сама займусь стиркой!

Это была моя обязанность. У каждого в доме был свой набор дел, и стирка — дело моё и брата.

— Мне просто показалось, что здесь дырка... — ответила она рассеянно, уходя обратно в ванную, — хотела зашить...

Я нахмурилась, пожала плечами и забыла.

Хорошо, что брат часто уходит в секцию по баскетболу или пропадает у друзей, а то он бы разозлился, устроив скандал на весь дом. Богдан хороший, но трогать его вещи и проникать в его комнату — табу.

***

В другой вечер тоже светило солнце. Я продолжала кликать по ссылкам, изучать условия для поступления, никак не могла определиться с выбором университета и городом, в котором буду жить.

— Валери, — тихо зашла ко мне в комнату мама, испугав.

Она и папа час назад заперлись в своей спальне, притихнув там, как мыши. Богдан же слинял из дома три часа назад, посвистывая и дразня меня на правах старшего.

— Почему так тихо говоришь? — удивилась я. — И так смотришь на меня...

Кресло подо мной обеспокоенно заскрипело, когда я отвернулась от компьютерного стола.

— Я помню, ты в детстве любила собирать осенние листья и прятать их между книжными страницами, чтобы засушить, — ответила она. — У меня для тебя подарок.

— Ты чего? — я засмеялась. — Не праздник же!

Мой смех оборвался при виде протянутой руки с маленькой деревянной рамкой, за стеклом которой на белом листе расположен высохший стебель. Тонкий, хрупкий, с мелкими листьями, сохранившими очертания, будто застыл в последнем вздохе лета. Часть цветов давно осыпалась, но их тень всё ещё ощущалась, как память о запахе, которого уже нет.

Рамка не подписана. Никаких дат, имён, пояснений.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Ты должна спрятать мой подарок и никому его не показывать.

— Почему?

Она не ответила, но взгляд у неё был тяжёлый.

***

— Что это за херня у тебя? — потешался Богдан следующим солнечным вечером, ввалившись в мою комнату как раз в тот момент, когда закончила болтать по телефону с подругой. — Опять листья сушишь?

Он увидел на столе ту самую рамку с растением, которую я ещё не придумала куда спрятать, да и про которую вообще забыла уже.

— А, это... Это мама подарила. Странно, правда?

— Ага, — прищурился он при подходе к столу, всматриваясь в скромный гербарий. — Родители тебе что говорили? — изменился он в голосе, став мрачным. — Они против твоих ночных отлучек.