Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 63 – Кристина Юраш

Мне показалось, что внутри что-то зарычало.

Словно вибрация прошла по груди.

Пока она не прошепчет о пощаде. Я поцелую ее намокший лоб. Словно благодаря за то, что она есть. Что она такая.

Я представил прикосновение своих губ к ее теплой коже и понял, что так дальше нельзя. Нужно отвлечься. Есть много важных вещей, которые нужно сделать.

Я сделал шаг. Потом еще. Ноги сами несли меня прочь от её двери. Если я останусь здесь, у порога, я не выдержу. Я сломаю замок и войду снова. Не чтобы говорить. Чтобы коснуться. Чтобы убедиться, что она реальна, что это не галлюцинация, рожденная пеплом в моих легких.

Я свернул в крыло оранжереи.

Тяжелые стеклянные двери распахнулись, впуская меня во влажное, душное нутро.

Здесь было темно, только луна пробивалась сквозь матовое стекло, окрашивая ряды растений в мертвенно-серые тона. Но я видел их. Мои лилии. Они тянулись ко мне.

Я остановился посреди аллеи, где красные цветы горели во тьме, как уголья. Рука поднялась к лицу. Пальцы нащупали холодный металл маски. Она стала частью кожи, вторым черепом. Но сейчас она давила. Края впивались в скулы, мешая дышать.

Я сорвал её.

Резко. Грубо. Замочки щелкнули, разрывая тишину. Я выбросил серебро на стол, где обычно лежали инструменты для ухода за растениями. Металл глухо ударился о дерево.

Я вдохнул. Глубоко. Жадно. Воздух оранжереи был густым, насыщенным запахом сырой земли и цветочного нектара, но мне казалось, что я все еще чувствую её. Здесь, в своем логове, среди своих проклятых цветов, я мог быть собой. Без стали между мной и миром. Без маски, скрывающей уродство моей искалеченной драконьей природы.

Губы растянулись в улыбке. Не той вежливой гримасе, что я надевал для Совета или гостей. А настоящей. Хищной. Счастливой.

Она здесь.

В моем доме.

В моей постели, пусть пока и в кресле.

Я добыл её. Вырвал из когтей Хелвери, из лап его мракорсов, из самой судьбы.

— Господин?

Голос дворецкого прозвучал из тени у входа. Старик стоял неподвижно, сливаясь с мраком.

Я заметил, как расширились его зрачки, когда он увидел мое лицо. Не страх. Удивление. И понимание.

Я не обернулся. Мои пальцы скользнули по шершавому стеблю ближайшей лилии. Лепестки были мягкими, бархатистыми, словно кожа.

— Срежь букет, — сказал я. Голос прозвучал хрипло, непривычно громко в тишине оранжереи. — Я хочу, чтобы они стояли в её комнате.

Повисла пауза. Тягучая, недоумевающая.

— Господин… — дворецкий замялся. Я почти слышал, как он моргает. — Вы… вы ни разу не срезали ваши лилии. Вы запрещали даже прикасаться к ним. И тут… эм… целый букет?

Я повернулся к нему. В темноте мои глаза, наверное, светились тем же нездоровым огнем, что и чешуя под кожей.

— Да. Целый букет, — я сделал шаг к нему, и старик инстинктивно отступил на полшага. — Ей.

Я провел пальцем по лепестку, оставляя на нем темную полоску сока.

— Я хочу утопить её в цветах. Мою девочку. Пусть воздух вокруг неё будет густым от их запаха. Пусть она просыпается и видит только красное. Всё, что она попросит — мгновенно исполнять. Еду, платья, книги. Неважно что.

Дворецкий кивнул, записывая приказ в памяти. Но в его взгляде мелькнула тень сомнения. Он служил мне давно. Слишком давно, чтобы не знать цены моих желаний.

— А если она попросит карету? И захочет уйти? — прошептал он.