Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 72 – Кристина Юраш

Маска на его лице сдвинулась. Ремень ослаб от рывка головы, соскользнув на подбородок. Я увидела линию челюсти. Твердую, красиво очерченную. Платок был прижат к губам — тем самым, что шептали мне «птенчик» в грязи и «спи» в темноте чужой спальни. Сейчас они были плотно сжаты. На нижней губе проступила темная капля. Крови.

— Его отец умер от такого приступа, — голос дворецкого прорезал тишину, тихий, как шуршание сухих листьев. — Пепла стало слишком много. Легкие не выдержали. И он задохнулся.

Внутри что-то оборвалось. Холодное, липкое.

Я не знала. Клянусь, я не знала. Я видела в нем только хищника. Только сталь. Только силу, которую он использовал, чтобы ломать двери и вырывать меня из золотой клетки.

Дворецкий подал ему новый платок. Чистый. Безукоризненный.

— Господин хочет, чтобы вы помогли ему, — прошептал он, не отрывая взгляда от пепла на полу. — Он уверен, что если вы снимете с него печать, то приступы прекратятся. Зверь вырвется. И тело перестанет так страшно мучиться.

Амарил поднял голову. В прорезях маски не было мольбы. Только тень. Усталая, темная, выжженная изнутри. Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на дворецкого. Голос прозвучал сквозь зубы, сдавленный, будто каждое слово давило на разорванные легкие.

— Уведи ее.

В этом голосе была гордость. Он не хотел, чтобы я видела его слабым. Не хотел, чтобы я была свидетельницей его приступа.

Дворецкий не стал спорить. Его пальцы легли мне на локоть. Не жестко. Бережно. Будто я была хрупкой вазой, которую нужно унести подальше от рушащегося здания. Я позволила увести себя. Ноги шли сами, послушные, ватные. За спиной снова раздался кашель. Не такой страшный, как в первый раз. Глуше. Чаще. Словно зверь царапался изнутри, требуя выхода, но что-то не давало ему вырваться.

Мы вышли в коридор. Дверь закрылась, отсекая влажный жар и запах тления. Воздух здесь был прохладным, пахнущим старой бумагой, воском и покоем. Но в ушах все еще стоял тот звук. Рвущий. Безнадежный.

Я остановилась. Дворецкий замер рядом, не отпуская локоть.

Я смотрела на свои ладони. Я хотела свободы. Я требовала тишины. Я говорила, что не буду инструментом.

А теперь я стояла в тишине чужого коридора и понимала самое страшное: я не могу просто развернуться и уйти.

Дворецкий тихо выдохнул. Я сделала шаг. Не назад. Вперед. К двери.

Кашель за стеной стих, сменившись тяжелым, хриплым дыханием. Но я уже слышала его внутри себя. И знала, что тишина, о которой я мечтала, только что стала невозможной.

— Вам нужно уйти, мадам, — его голос прозвучал тихо, но с той сталью, которую обычно берегут для незваных гостей. — В свои покои. Я помогу господину. Ему требуется отдых…

Я моргнула, пытаясь стряхнуть наваждение. Мои собственные слова о власти, о мужских играх, о том, что меня не должны впутывать в эту войну ключей и престолов, вдруг показались мне детским лепетом. Глупым, ничтожным шумом на фоне того, что только что произошло. Там, у стола, человек кашлял пеплом. А я говорила о политике.

— Я не могу просто уйти, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Ему нужна помощь. Врача нужно позвать…

— Врачи здесь бессильны, — отрезал дворецкий. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но он тут же скрыл это за привычной маской вежливости. — Прошу вас. Не усложняйте. Он слишком горд, чтобы кто-то видел его… таким. Особенно вы.